Иногда жизненные обстоятельства складываются так, что не остается иного выхода, кроме как принять условия чужой, не нужной тебе игры. Нечто подобное произошло и с Глэдис Хадсон. Она взяла на себя обязательства, выполнять которые порой выше ее сил. Однако нарушать данное слово не в ее правилах. Все было бы гораздо проще, если бы в ее сердце не поселилась любовь. Однако это произошло, и Глэдис вынуждена бороться не только с обстоятельствами, но и с самой собой.
– Терпеть не могу свадьбы! – раздраженно произнесла Глэдис, рассматривая шампанское в бокале. В это мгновение ей больше всего хотелось, чтобы Джозеф Мертон ушел и оставил ее в покое. Он был настолько красив, что это нарушало ее душевное равновесие. Четкие черты лица притягивали ее взгляд, прекрасная форма губ завораживала, а глаза…
Впервые Глэдис обнаружила, кто такой Джозеф Мертон, когда сопровождала Берту к аналою. Он стоял рядом с взволнованным Рэндалом и выглядел очень спокойным и уверенным. Конечно, к этому моменту Глэдис уже была наслышана о том, кем является Джозеф Мертон: ей не преминули сообщить, что он старый школьный друг Рэндала. При этом все отзывались о нем как о какой-то чрезвычайно важной личности. Джозеф – богатый человек, Джозефу всегда сопутствует удача, Джозеф поступил благородно, прервав деловую поездку в Америку, чтобы выступить в роли свидетеля со стороны жениха!
Глэдис все это не интересовало. Она и так порядком устала от предсвадебной суматохи, ведь ей приходилось чуть ли не ежеминутно успокаивать находившуюся на грани нервного срыва Берту, не говоря уже о ее матери, миссис Линдон. Выслушивая похвалы в адрес Джозефа Мертона, Глэдис еле сдерживалась, чтобы не отпустить какую-нибудь колкость. Вся родня Берты опасалась острого язычка Глэдис, но разве могла подружка невесты испортить праздник? Она изо всех сил старалась вести себя примерно, хотя миссис Линдон время от времени нервно поглядывала на нее, обеспокоенная такой необычной сдержанностью. Но, несмотря на внешнее спокойствие, мозг Глэдис продолжал привычно работать, и она пришла к кое-каким выводам.
Глэдис знала, что ей не понравится свидетель со стороны жениха, – так оно и вышло. В церкви, подводя Берту к жениху, она вдруг обнаружила, что рядом с ним, на месте свидетеля, стоит человек, с которым у нее связаны не слишком приятные воспоминания. Ошеломленная Глэдис не сразу сообразила, что это и есть школьный друг Рэндала. На нее снова смотрели глаза со странным серебристым оттенком. Волчьи глаза, мелькнуло у нее в голове. Глэдис вдруг остановилась, словно перед ней выросла стена, и прежде чем она опомнилась и исправила свою оплошность, сзади на нее налетели маленькие девочки и мальчики, шедшие, как положено, следом. Дети очень гордились важностью доверенной им миссии и поминутно оглядывались на своих сияющих родителей, забывая смотреть под ноги. При столкновении с Глэдис лишь чудом удалось избежать всеобщей свалки.
К счастью, Берта не замечала никого и ничего, кроме Рэндала, поэтому осталась в неведении относительно произошедшего конфуза, но на лицах собравшихся появились сдержанные улыбки. Выстраивая детей в первоначальном порядке, Глэдис все время чувствовала на себе холодный взгляд Джозефа Мертона. Порозовев от смущения, она заняла место за спиной Берты и на секунду встретилась глазами с Джозефом. Заметив на его лице насмешливое выражение, Глэдис обожгла Мертона пламенем зеленых глаз, затем гордо вздернула подбородок и демонстративно отвернулась.
Казалось, церемония венчания будет длиться вечно. Глэдис смотрела в спину Берты, стараясь сосредоточиться на происходящем. Но острое осознание присутствия Джозефа постоянно порождало у нее желание взглянуть в ту сторону, где он стоял.
Джозеф был высок и прекрасно сложен; орлиный нос придавал его лицу выражение сдерживаемой внутренней силы. Изысканный светло-серый костюм прекрасно сидел на Мертоне, белоснежный воротник рубашки подчеркивал загар. Когда Глэдис украдкой посмотрела на шею и решительный подбородок Джозефа, у нее почему-то сжалось сердце.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, Мертон повернул голову, и она быстро опустила глаза, испытывая неловкость оттого, что ее интерес оказался замеченным. До конца церемонии она уже не смотрела на Джозефа. Даже когда новобрачные и свидетели расписывались в регистрационной книге и фотографировались на пороге церкви, Глэдис улыбалась лишь Берте и Рэндалу.
Во время приема, организованного для гостей, игнорировать Мертона было бы гораздо сложнее, но тот сам облегчил Глэдис задачу, не обращая на нее никакого внимания. Краем глаза она следила, как Джозеф беседует с гостями – чаще всего с привлекательными особами женского пола. Раздражение Глэдис все возрастало. Ей не так уж сильно хотелось поговорить с Мертоном, но ведь предполагалось, что свидетель со стороны жениха должен больше всего внимания уделять свидетельнице со стороны невесты. По крайней мере, он мог хотя бы представиться.
К тому времени, когда Джозеф наконец решил подойти к Глэдис, ее возмущение достигло предела. Положение не улучшило и то обстоятельство, что Мертон тихо приблизился сзади как раз в тот момент, когда она, быстро взглянув по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит, целиком отправила в рот шотландский вальдшнеп – традиционно подаваемую во время фуршетов закуску, приготовленную на гренках.
– Ты всегда такая сердитая?
