— Сынок, что-то вспомнил? — мазнула она меня тёплым взглядом. Начало ещё одной традиции — опроса семьи на предмет «у кого что болит».
— Да, матушка. — Тут такое обращение принято, «матушка», без шуток и иронии. Как будто в старинную сказку попал… Хотя я в неё и попал. — Евгения читала новости, а у меня что-то в голове всплывает. Не общая картина, отдельные фрагменты. Но без воспоминаний о лицах и событиях.
— Хорошо. Не забудь рассказать всё Поликарпу Людмилычу, — удовлетворённо кивнула она.
— Обязательно, матушка.
— Маш, твои дела как? — Маша — девочка, потому при равном возрасте считается чуть «выше», условно «старше». Но я не обижаюсь.
А вообще, применительно того, что тут сказка. Знаете, как в стародавние времена князь проводил во время пира опрос дружины, прежде чем издать какое-то важное распоряжение или указ? Начинал спрашивать своё видение проблемы с младших. Почему? Потому, что когда выскажется старший, кто-то из ближников (старшей дружины), то перечить ему более младшие по рангу и выслуге не посмеют — он же авторитет, а их слова поставят его слова под сомнение, это как бросить вызов в лицо, да перед князем. Вот и мама Ира даже в семье опрос проводит по той же схеме с той же логикой. Царица во всём царица. Я начинаю, затем Маша, Женя, Оля, и, наконец, наш коллективный папочка, посещающий такие мероприятия, и больше, в принципе, его участия в нашей семье я не вижу. Вот и сейчас Маша отчиталась, что сегодня проходили на занятиях, и во что она, как ни старается, не врубается. Что-то по монетарной политике — у меня на эту тему в голове ничего не «встало», наследие «я» молчит — помочь не смогу.
— Ну, дочь, экономика сложная наука, — благосклонно улыбнулась царица. — Сложная тем, что никто заранее не знает, что же в ней правильно? Можно только пробовать, смотреть и наблюдать. И делать выводы по факту. Потому учи, что есть — эти знания добыты поколениями наших предков. А как оно выйдет в итоге — наши дети и внуки будут изучать и исправлять наши ошибки.
Вот блин верные слова! Не знаю, что изучал «я» где-то там у себя, но он определённо был с нею согласен.
— Мам, а Саша когда присоединится? Мы ведь всегда на теоретических вместе учились. И он вроде готов…
— Обсудим это позже, — нахмурилась царица. — Он только-только подошёл к окончанию реабилитации, и, как ты могла заметить, не всё хорошо у него с памятью. Решим.
Женя тоже сегодня училась, политическому влиянию, что-то связанное с психологией и политологией — царевне сия наука важнее всего, и в школах такое не преподают, только индивидуальные занятия у мастодонтов-интриганов. Отчиталась — я вновь ничего не понял. А вот Оля отчитываться подробно не стала. Она уже взрослая и занимается делами государства — помогает матери в прямом смысле. А именно возглавляет приказ внутренних дел, он же разбойный — это МВД тут так зовётся. Она ж наследница — готовится, изучает, как что в государстве работает. Конечно, там есть реальный министр в статусе зама, но номинально она приказ возглавляет, и это, наверное, правильно.
— А ту маньячку поймали? — нахмурилась мать. Но не от неудовольствия работой Ольги, а скорее просто была раздражена ситуацией.
— Нет пока. — Оля покраснела и опустила голову. — Их, маньяков и психов, сложно вычислить. Психологи на ушах, составляют карты, портреты, лопатят… Но Москва — большой город.
— Маньячка? — заинтересовался я.
— Тебе интересно? — подняла глаза Женя.
— Ага. Я любознательный.
— Есть одна… Гадина… — Царевна не должна опускаться до бранных слов, но Оле очень хотелось кое-кого ими приложить. — Убивает только мужчин. Причём иногда не простых, а были случаи, даже с охраной. Охрана выжила — их просто вырубили. Отрезает жертвам… Кое-что… И засовывает…
— Куда засовывает? — вскинулась Маша.
— Оль! — нахмурилась мать. А когда она хмурится, у всех в округе голова сама вжимается в плечи.
— Или в рот, или в афедрон! — прошептал я, чтобы сестрёнка услышала, но услышали все, и нас снова прижало, словно бетонной плитй сверху.
— Саша, твою бога душу!
— А что такого, мам? — А вот я и не думал смущаться. — Маньяки — есть маньяки, и мы не маленькие. Значит, это какая-то жертва насилия. Её когда-то изнасиловали, причём, мужчина, возможно в детстве, когда она была беззащитна. И возможно, это сделал близкий человек, которому она доверяла. И она теперь мстит всему человечеству.
— Это у нас основная версия, которую отрабатываем, — вздохнула старшая сестрёнка, снова опуская голову.
— И когда у нашего Сашеньки проявились такие глубокие познания психологии и криминалистики? — съязвила Женя, пока мама просто хмурилась, о чём-то напряжённо думая.
— Книжки надо умные читать. А не прихорашиваться и о шмотках и балах думать, — не стал прогибаться и контратаковал я. — У меня на столе учебники, а не «Космополит», как у некоторых. А в ящиках стола, если порыться, может ещё кое-что найдём? Такое жужжащее, с моторчиком?
