Как можно их описать, чтобы не расписывать никому не интересные подробности на пол-страницы? Скажем, это были… Обычные девчонки, в смысле простолюдинки, даже дворянами от них не пахло. Лет пятнадцать-шестнадцать на вид, то есть чуть-чуть старше меня, одеты не в рубище, но в то, что носят самые бедные представители рабочих окраин, или в селе, когда коров пасут (это первая пришедшая аналогия), то есть что не жалко. Для них «не жалко» явно было повседневным, но они и не парились. Я слишком привык к показной роскоши, пока ещё не видел в этом мире бедность, потому их вид очень запал в душу, заставив немного, но облиться сердце кровью в эмоции сочувствия. Вокалистка, играющая на древнем, как говно мамонта, клавесине (синтезатором назвать ЭТО у меня язык не поворачивается, хотя это он и был) — мускулистая светлая-пресветлая, почти белоснежная блонда в закрытом платье, без приятных глазу излишеств, волосы заплетены в хвост. Голосок высокий, но сильный — я её мысленно похвалил. И пела уверенно. Настолько уверенно, что уверенность, скажем так, преобладала над умением использовать вокальные данные правильно. В голове всплыло сравнение с танком, прущим на вражеские позиции: танк может быть не прав, ошибаться в направлении атаки, но всё равно прёт на позиции, и пофиг на всё вокруг. Так и она иногда фальшивила, не попадала в тональность, или просто неверно работала с дыханием, но давила на окружающих исполнением, заставляла себя слушать и собой восторгаться, невзирая на. Слева и справа гитаристки, бас и соло соответственно, шатенка и брюнетка. В брюках и жакетах, также запахнутых, даже фантазии негде поработать — пичалька. Играли вроде так ничего, но никаких сильных партий — очень простой рисунок как у гитары, так и у баса. А ещё просто кошмарный звук из двух видавших виды потёртых колонок, от которого хотелось кривиться, но по крайней мере не вызывающий рвоту, как при звучании синтезатора. И чуть сзади единственный, кто не возмущал меломана Сашу во мне — мальчик-ударник, восседающий за установкой. Мой ровесник, может даже на годик младше — совсем пацан. Установка его была простой, но комплексной: основной, том, два альта, бочка, хай-хэт и тарелка-райд. Что-то подсказывало, что для улицы такая комплектация не совсем характерна, тут народ любит простоту и часто ограничивается тремя-четырьмя из перечисленных позиций — экономят на альтах и даже томах, и, разумеется, из тарелок часто оставляют только педальную хай-хэтину, и баста карапузики. Тут же был нормальный пусть и минимальный концертный комплект — хоть сейчас перед стадионом выступать. И парнишка со всем этим добром умело управлялся.
Вокруг группы стояло человек пятнадцать-двадцать, как положено в основном женщины, но были и семьи с мужчинами и детьми. Люди внимательно выступающих слушали, внимали. Иногда кто-то подходил, кто-то отходил, периодически кто-либо бросал в раскрытый гитарный чехол монеты. Купюры там тоже были от рубля до трёшки. Но тут меня взяли сомнения — рубль у нас деньги достаточно большие. Мой нарзан, например, всего двадцать копеек стоил. Кроме копеек есть ещё деньгИ, ударение на последний слог. ДенгА это полкопейки. Так что купюры в чехле лежали, но что-то у меня подозрение, их туда «для развода» могли положить сами музыканты.
Что пели? Ну, про любовь уже сказал, ибо тема вечная, особенно если учесть, что и сами музыканты (почти все), и большинство слушателей — женщины, вариант вообще беспроигрышный. А по стилистике… По стилистике описывать всегда труднее всего, ибо это язык аналогий и аллегорий, а какую аллегорию передать на музыкальное исполнение? Хотя, пожалуй, есть совпадение: ВИА! А именно музыка в жанре вокально-инструментальных ансамблей далёкой и уже нигде не существующей страны.
«Кто тебе сказал, ну кто тебе сказал, что тебя я не люблю» — так и хотелось запеть, когда прочувствовал стиль и манеру играть. Или: «У нас молодых впереди года. И дней золотых много для труда»… Нет-нет, ничего эдакого! Слова и музыка у девчонок были СОВСЕМ другие! Я именно про манеру и стиль, а вот тут — один в один! И не скажу, что это плохо, отнюдь. Это попса, попса качественная, лирическая, и здесь, на площади на Бульварном кольце, посреди улицы, пипл хавал её за здрастьте!
— О, боярич нас преследует?
И как я их проглядел? Пока стоял, разинув глаза и развесив уши на группу, они меня увидели и подкрались незамеченными. Обернулся — обе, и Соль и Ассоль… То есть Селена, стоят, руки не в боки, но глаза такие, как будто именно так. С наездом.
— О, привет девчонки! — беззаботно помахал я, кивая головой из стороны в сторону под музыку ВИА. — И вы здесь?
— Ты зачем идёшь за нами? — грозно спросила Селена.
— Если честно, Москва не вам одним принадлежит. — Хотелось поставить их на место, съязвить, но и врать тоже не хотелось. — У меня впервые за три месяца окно, я гуляю. Просто гуляю. — Пауза, а теперь сменить вектор на обратный. — Но если ещё честнее, пошёл за вами, а не свернул на Арбат потому, что хотел догнать и спросить, а что это было?
— В смысле, что было? — фыркнули обе.
