Меж тем Машка повернулась ко мне спиной, и я принялся расшнуровывать ей платье. Нормальные, обычные платья, именуемые «домашними», помощи не требовали, застёгивались нормальным рабочее-крестьянским образом. И пипл за кремлёвской стеной такие поголовно носил — меня хоть и не выпускают в город, но я обошёл всю стену, и приспособился следить за подданными мамочки с биноклем в руке. Любимая позиция — верхняя площадка Никольской башни, с видом на главную площадь страны Советов, называвшейся Красной за века до её появления. На этой Красной площади нет ГУМа, но возвышается не менее грандиозное, правда чуть пониже, строение, под названием «Красные торговые ряды». С таким же статусом, как в памяти «я» — место, где затовариваются баснословно богатые. То, что этот «ГУМ» делится на Княжеский, Боярский и Купеческий ряды — просто названия, смысла не несущие. Нет, не был, не выпускали, но память царевича не спит, и всё чаще выдаёт мне перлы из его жизненного опыта… Чему я радуюсь, правда, в голове от этого каша. Например, смотришь со стены в районе Глухой башни, а мавзолея тю-тю! Нету! Васька есть, как бы ни ещё более красивый и величественный. И самый цимес — ДЕЙСТВУЮЩИЙ!!! А ещё нет Исторического музея. Вместо него серое невзрачное по сравнению с Васькой и Рядами здание Земского приказа. А в остальном всё также, и люди те же, и даже машины похожие — полный разрыв шаблона.
А со стороны Свибловой башни, правда из моих окон не видно, буквально в нескольких сотнях метров возвышается красивый белокаменный пятиглавый собор с массивным профилем, самый большой, кстати, в стране, за которым начинается существующее и тут бульварное кольцо. Нет, не Храм Христа Спасителя, отнюдь. А пипец как похожий на него Храм Святой Ксении Спасительницы. Первой полноправной царицы на троне (как самостоятельной царицы, а не жены царя), первой Годуновой на троне, дочери царя Бориса-мученика, основателя династии и единственного в ней правителя-мужчины, и… Первой одарённой, сообразившей, что можно тупо собрать всех женщин Москвы, получивших оную одарённость буквально совсем незадолго до, и вот так, скопом, без оружия, выйти в поле и навалять войску Мнишеков и клятвоотступников (это цитата) во главе с Гришкой Отрепьевым, подошедшим к Москве. Мужиков тогда, после пролёта кометы, было ещё много, пипл был не в курсе грядущего удара по рождаемости из-за грядущего же перекоса полов, но у женщин по всему миру уже прогрессировала одарённость — они буквально за несколько лет стали сильнее и научились пуляться фигурами, тогда ещё простыми не такими мощными, как сейчас, но уже достаточно смертоубийственными, чтобы поразить пикинёров, мушкетёров и прочих рейтаров, господствовавших в армиях мира. Россия стала первой, где женщины показали силу и пришли к власти, предотвратив заодно Смутное время. Нет, оно всё же случилось, и после разгрома Отрепьева (здесь его никто не называет Лжедмитрием — не заслужил такой чести), и в хрониках его описывают сурово — я заморочился, как начал ходить, прочитал историю первым делом. Но вот урон страна понесла куда меньший, чем в памяти «я». А значит и после его окончания страна стала развиваться куда быстрее и увереннее. И стала бы сверхдержавой в отличие от… Если б не женщины у руля, которым в отличие от мужчин это было не нужно. Нет войны, есть что пожрать — и ладно. Тем более, в соседних странах у власти оказалось такое же бабьё, с той же философией и тем же присущим женщинам от природы пацифизмом. Как говорится в старой шутке, если всеми государствами будут управлять женщины, войны в мире прекратятся, вместо этого будет много-много стран, которые друг с другом не разговаривают. Примерно так сложилось здесь после бурного начала XVII века, когда пролетела эта дурацкая комета, через хвост которой и прошла Земля, после чего всё и началось. Но об этом позже.
— Саш, в чём дело?
Машка стащила платье, которое упало на пол, и выступила из него ногами. Память «я» говорит, что корсеты какая-то умная женщина разделила на лифчик и трусики аж только в начале XX века, вроде как во время Первой мировой. Подробности «я» не помнит, спасибо и этой информации. А здесь ввиду отсутствия мужиков бабам, видимо, не перед кем было выворобушкиваться, выделяя талию и грудь, и разделение произошло куда раньше. И тонкий кружевной Машкин лифчик ей безумно шёл, несмотря на то, что поддерживать ему, кроме толстых поролоновых вставок, было нечего. Ну, почти — кое что уже проклёвывается. Трусы в воображении, видно тоже от «я», рисовались тонкими полосками, но в реале они были широкие, массивные, удобные и тёплые, эдакие мини-шорты, но смотрелись тоже красиво. Расстегнул ей и застёжку, лиф она скинула, после чего стянула трусы, и, не стесняясь, принялась вертеть в руках то, что приготовила, предварительно разложив на кровати.
— Что? — недоумённо подняла глаза, видя, как я завис, разглядывая её ещё девичье, но уже формирующееся тело.
— Смотрю. Думаю, какой ты у меня красавицей станешь через пару лет. Туда-сюда и замуж.
