— Конечно, матушка. Спасибо огромное. — Благодарно склонил голову, в которой крутилось слово «гитара». Я просто дрожал от предвкушения, думая о ней! Как ребёнок, честное слово… Хотя, я, блин, и есть ребёнок.
Но я ж принц? Принцы живут в богатстве и роскоши и не должны так реагировать?
Ага, кроме ситуации, когда тебе всё покупают, что хотят они, а не ты. Блин, надо срочно найти источник личного дохода… Чёрт, и способ выбираться за пределы кремлёвских стен, чтобы его потратить! За три месяца я ещё ни разу не был снаружи!
* Прим. Автора. В допах загружен план текущей, нашей версии Московского Кремля. На месте Большого Кремлёвского дворца — Царский дворец семьи Годуновых, он больше БКД. На месте Оружейной палаты и Государственного Кремлёвского Дворца — малый дворец, госпиталь и технические вспомогательные строения. На месте Арсенала и Сената — дружинные казармы, арсенал и гаражи, гражданской и бронированной техники. За Спасской башней — вертолётная площадка. Мост от Троицкой к Кутафьей башне проходит как раз над руслом Неглинной, которая в этой реальности не была засунута в трубу и радует аборигенов непередаваемым запахом человеческого парфюма. Сенатская башня на самом деле Глухая, и за нею нет Мавзолея. Ну, а БТРы и «Шилки» сами мысленно достройте, картинка последней также в допах.
— Здравствуй, Александр, — произнесла красивая статная брюнетка в полном расцвете сил. «В полном расцвете» это на вид чуть больше тридцати, и, учитывая одарённость и то, как женщины с сильным даром хорошо сохраняются, ей могло быть спокойно до пятидесяти. Это потом начинают болячки вылезать — одарённость не дарует вечной молодости, как и бессмертия.
— И вам не хворать, — сел я перед нею в мягкое кресло. Два наших кресла стояли напротив друг друга, разделённые журнальным столиком. Мы находились в «ученической», где проходили занятия, только в соседнем помещении Машка занималась химией, а я, вот, «подписался» на какую-то очередную фигню. Причём меня не спрашивали, без вариантов, и самое сложное, понять, как себя вести, чтобы не сделать себе хуже.
— Меня зовут Арина Ромодановская. Я — врач психиатр, психотерапевт, глава собственной клиники.
— И психиатр, и психотерапевт? — усмехнулся я.
— Это смежные науки, — улыбалась женщина, пронзая меня ледяным взглядом, от которого чесалась внутренняя сторона черепа. — Как главврач, я должна знать и уметь всё. У нас широкий выбор помощи клиентам.
— А я клиент? — картинно округлил я глаза.
— Да. — Скупой кивок. — Ваша матушка, царица Ирина, попросила позаниматься с вам. Так что для начала я побуду психотерапевтом, а если вскроем проблемные пласты — и психиатром.
— Я не псих, — парировал я. — Конечно, не самый адекватный на этой планете, но точно не псих.
— Все так говорят, особенно люди с проблемами… — загадочно улыбнулась она, и я понял, что попал. Или попаду, если не придумаю, как этот танк на полном ходу остановить — тётка задавит и даже не заметит — есть соответствующий опыт.
— А отчество у Арины Ромодановской есть? — решил идти в атаку я. Какую угодно, нести любой бред, но мне надо было прощупать эту суку, а что это стерва со стажем — интуиция вопила, даже подтверждения не требовалось.
— Да, Родионовна, — хлопнула она глазами, продолжая меня сканировать.
— Арина Родионовна Ромодановская… Породистая значит, сучка! Раз с отчеством. Ой, я это вслух сказал?
Есть, я её разозлил! Всего капельку, ровно на секунду, но тем не менее, её глазки полыхнули недовольством — кто-то сомневался в её родословной!
— Наша семья ещё царице Ольге Великой служила! — стараясь быть спокойной, но с невероятной мощью в голосе отрезала она.
— А может вы однофамильцы! — парировал я, беря на вооружение весёлый бесшабашный тон. — Или седьмая вода на киселе — двенадцатое по счёту от главной линии колено с маленькой деревушкой под Вязьмой, чтоб с фамилии не слететь?
— Да, я не из главного рода, — согласилась она, и я снова почувствовал в её словах холод специалиста-профессионала. — Но и не с деревушкой под Вязьмой. И имею собственную клинику для представителей боярских родов в столице.
— Я ж так и сказал — породистая сучка! — А теперь улыбнуться во весь рот. И она в ответ… Улыбнулась тоже. Понимающе, как врач. «Это фиаско, братан!»
— И как ещё мальчик будет изгаляться, пытаясь вывести взрослую тётю, да ещё врача, из себя? — А теперь она открыто заулыбалась, вгоняя меня в ещё большую землю, по пояс.
М-да, а вот так я не играю. Это удар под дых называется — не вестись на провокации, оборачивая их против говорящего. Но я ещё мчусь на коне с горы, сжимая копьё. Я ещё не готов отступить. А значит, пободаемся.
— Покажи сиськи, — родил я новую идею. Вот первое, что в голову пришло, а грудь у неё зачётная — даже сквозь плотный жакет, почти без декольте, видно.
Арина Родионовна нахмурилась, беря время на обдумывание реакции.
— Повтори, пожалуйста?
— Говорю, покажи сиськи! — сделал я требуемое.
— Ты никогда не видел сиськи? — повесила она на лицо недоумение.
