– Привыкай! – заявила она. – Мужики будут делать так по сто раз за вечер, пока ты будешь их обносить. Вон за той дверью кухня, а вон там – выход на задний двор. Пошли наверх.
Поднявшись по лестнице, мы попали в другой коридор, более широкий и длинный. Он был погружён в полумрак, который не могли разогнать свечи на стенах. По обе стороны тянулись разноцветные двери. Тара открыла зелёную, и передо мной предстала маленькая комната, большую часть которой занимала кровать, а рядом примостился небольшой низенький столик. Больше ничего в комнате не было, если не считать занавески, закрывавшей одну из стен.
– Как в тюрьме… – вырвалось у меня, хотя это было неправдой, ибо местная тюрьма всё же была куда страшнее.
– Привыкай! – повторила Тара. – Мы тут все так живём. Эта кровать – самое главное, что у нас есть.
– Нет! – воскликнула я, отпрянув. – Я накоплю денег, выплачу штраф и…
Улыбка исчезла с лица Тары.
– А вот этого тебе лучше не говорить совсем! – произнесла она вкрадчиво. – Мне-то всё равно, а вот другие могут обидеться. Очень сильно.
Она вздохнула и, как ни в чём не бывало, продолжила:
– Горшок под кроватью, выносить будешь сама. Едим мы на кухне…
– Когда?
– Когда повезёт. Сейчас пойдём туда, рыжей Мерте наверняка нужна помощь в готовке, может даже позволит чего-нибудь откусить…
На лестнице мы наткнулись на Мамашу, которая вела какого-то бородатого мужика в длинном плаще.
– Вот, вельможный бан, взгляните! – заворковала Мамаша, увидев нас. – Таких девочек вы не найдёте даже в Стренте!
– Я выбираю рыжую! – отозвался клиент. Судя по голосу, он был изрядно пьян.
– Она у нас недавно, вельможный бан, – ответила Мамаша, с некоторым смущением. – У нас есть более умелые и опытные. Вы уверены, что она вам понравится?
– Да!
У меня внутри всё похолодело.
– Что ж, пусть она обрадует вас! – воскликнула Мамаша. – Маржи, готовься!
Тара схватила меня за руку и потащила обратно в комнату. Закрыв дверь, она толкнула меня на кровать, словно сама была клиентом, и приказала:
– Раздевайся! – после чего исчезла за дверью.
Я дрожащими руками принялась стаскивать с себя одежду, путаясь в завязках, и услышала, как вновь хлопнула дверь. Клиент, уже без плаща, висевшего теперь на руке, вошёл и опустился на кровать рядом со мной. Грубо сдёрнул с меня платье и начал торопливо раздеваться сам. Затем сально улыбнулся и проговорил что-то хриплым голосом, но я от ужаса уже ничего не соображала и не понимала. Клиент, видимо заметив это, взял меня за бёдра своими мозолистыми, жёсткими руками (я взвизгнула), резко перевернул на живот и навалился сверху, дыша в ухо перегаром. Моя промежность и всё нутро отозвались резкой болью, и я взвыла. Мужчина принялся мять меня, словно тесто, одновременно беспощадно долбя своим членом моё нутро. Я зарылась лицом в подушку, заливая её слезами, в тщетной попытке хоть как-то защититься от этого кошмара. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он с гортанным рычанием кончил, обрызгав меня, и, тяжело дыша, отстранился. Я уже не слышала, как он одевался, как вышел в коридор – вообще ничего не слышала и не чувствовала.
На моё плечо легла рука. Кто-то с трудом перевернул меня на спину. Я не пошевелилась, безразлично глядя в потолок. Приоткрытых губ коснулось что-то деревянное, в нос ударил мерзкий запах какого-то крепкого пойла. Горькая жидкость обожгла язык и горло. Я закашлялась и, скосив глаза, увидела, как Мамаша держит у моего рта маленький глиняный кувшинчик.
– Очнись, красавица! – нарочито безразличным тоном произнесла она. – Пей. В нашей работе вино первое лекарство, от всех болезней помогает. Бан Лоиш остался доволен. Так что это твой первый шаг к выкупу.
Я, с яростным рычанием оттолкнула кувшин – вино плеснуло во все стороны – и вцепилась в одежду Мамаши Леффы. Никогда и никого я раньтьше так не навидела, как эту жирную, лживую, подлую бабищу!
В ответ Леффа коротко, но сильно и резко двинула мне в челюсть основанием ладони и сразу же влепила другой рукой увесистую затрещину по уху. Моя голова зазвенела, как стеклянная. Леффа, отпрянув, вырвалась и прижала меня к кровати, зажав обе руки своей огромной лапищей.
– Хочешь ещё? – процедила она. – Будет тебе ещё, пока слушаться не научишься! Ты хочешь выплатить долг, или нет? Бан Лоиш, между прочим, целых две кроны отдал за твою невинность! Осталось всего сорок восемь! Хочешь на свободу? Работай, и чтобы клиенты были довольны!
– Вы меня обманули! – задыхаясь, заплетающимся от вина языком, прохрипела я.
Мамаша Леффа поджала губы.
– Желание клиента – закон. Это ты тоже должна затвердить накрепко. Каждая девочка здесь должна приносить деньги «Золотому Перу» – ну и себе, конечно же.
Подобрав кувшин, она силой влила в меня остатки вина. Потом отпустила, но осталась сидеть на кровати.
