– Мне… – я запнулась и не сразу смогла собраться с духом, – Мне нужно пятьдесят золотых крон, чтобы выплатить мой виргельд. И ещё… Почтенный Аг… Анк… Почтенный, вы можете взять меня с собой?
Как ни велик был соблазн удрать с эльфами прямо сейчас, я всё же решила быть осторожнее. Князь быстро узнает, что я сбежала, не заплатив. А он человек обидчивый, это я уже усвоила. Если я оставлю его без платы, то она всё своё княжество перевернёт вверх дном, лишь бы меня найти. И, чует моё сердце, после такого я уже не отделаюсь палками и штрафом! Вдобавок, я ещё и подставлю этих эльфов, которые, получается, помогли мне сбежать… Нет, так не годится. Нужно хотя бы обезопасить себя от князя.
– Пятьдесят золотых, говоришь? Что ж, у меня найдутся пятьдесят, – тон эльфа заставил меня насторожиться. Уж не собирается ли он меня обжулить, как это сделала Мамаша Леффа?
– А если ты хочешь, чтобы мы взяли тебя с собой, – продолжал тем временем эльф. – Скажи мне сначала, что ты умеешь?
Я открыла рот, но тут же закрыла. Колдунья из меня никакая, воительница – тем более. Неужели мне нечего сказать?
– Знаю разные языки, – ответила я, наконец. – Вы, почтенный, ведь со всеми торгуете? Я вам пригожусь.
– Языки знаешь? – удивился эльф и переспросил, уже заинтересованно. – Только говоришь, или читать-писать на них можешь? Как у тебя с грамотой?
Усилием воли я заставила себя не покраснеть. В моём мире с грамотой у меня было не очень, и попросить у цыганки дар правильно писать я как-то не догадалась. Но, всё равно, поспешно ответила.
– Знаю грамоту! Читаю, пишу, считаю!
– Да? – эльф приподнял брови. Тогда скажи мне, восемнадцать да тринадцать вместе – это сколько?
– Тридцать один, – ответила я, недоумевая.
– А сорок пять без двадцати двух?
– Двадцать три, – чего это он забивает мне голову задачками для второклассников?
– Умножать и делить, наверное, тоже умеешь?
– Да! – мне начинал надоедать этот странный экзамен.
Воцарилось молчание – эльф глубоко задумался.
– Хорошо, – ответил он наконец, – Ты получишь свои пятьдесят крон, отправишься в город и заплатишь князю то, что ему причитается. А потом поедешь с нами.
Мэл, после того, как её отец поговорил со мной, притащила прямо в фургон котелок с кашей и чашку какого-то пряного травяного отвара – не поймёшь, то ли лекарство, то ли местный аналог чая. Ощутив прилив сил, я выбралась из фургона и, наконец, смогла как следует разглядеть, кого же всё-таки спасла. Мэл оказалась румяной, ясноглазой девочкой-подростком, с ямочками на щеках. Оторвавшись от неё, я увидела, что к фургону шагает её отец. Увы, я так и не смогла запомнить его имя сразу, и вообще оно было какое-то не эльфийское – правильные эльфийские имена ведь кончаются на «эль»! Вслед за ним шёл какой-то парень, явно из людей.
– Кто это? – шёпотом спросила я у Мэл.
– Это Льонги, он управляет нашим вторым фургоном, – ответила та, пожав плечами.
– Он проводит тебя в город, – сообщил отец Мэл, подойдя к нам. Я придирчиво оглядела своего спутника. Невысокий, коренастый, смуглый, кареглазый, но волосы платиновой белизны.
«Он с юга, из Гордната», – заключила я. – Скута рассказывала, что там солнце такое яркое, что выжигает волосы добела. Крепкий, такой, наверное, в обиду не даст. Вот только сам не стал бы лезть…».
Льонги ухмыльнулся, и мне стало немного не по себе. Однако я заставила себя кивнуть.
– Благодарю вас, почтенный! Вот только… Могли бы вы заколдовать меня так, чтобы никто меня не узнал?
– Не мог бы! – ответил отец Мэл недовольно. – Я торговец, а не жрица Великой Матери, которая взамен за службу получает силу творить всё, что в голову взбредёт. И ни одной жрицы здесь нет. Увы. Да и зачем тебе всё это?
– Меня… Многие знают, – ответила я, покраснев. – Могут подумать, что я на самом деле эльфийская лазутчица, и уже не отпустят!
– Пустяки, Маржи! – вмешалась Мэл. – У меня есть платье, которое мне велико, а волосы мы тебе покрасим! Никто не узнает! Идёт?
– Идёт, – ответила я, впрочем, не очень веря в это. Мэл просияла и куда-то умчалась.
К тому времени, как мы вышли из лагеря, солнце уже поднялось высоко. Снег блестел золотом, а небо было чистым и ясным. На мне было светло-серое шерстяное платье до колен, зелёные шерстяные чулки и мягкие кожаные сапожки, а волосы из рыжих стали чёрными. Я от всей души надеялась, что не привлеку ненужного внимания.
– Ты, главное, рот поменьше открывай, – заявил Льонги, словно подслушав мои мысли. – А уж я кого надо уговорю.
– А деньги у тебя есть? – невесело спросила я.
– Денег у меня нет. Но хозяин дал мне то, что поможет их получить, – Льонги с самодовольным видом похлопал себя по груди.
Городские ворота были открыты, а стражник, встретивший нас – спокоен и благодушен.
– Кто такие? – спросил он, подойдя к нам. – Откуда и куда идёте?
– Я возвращаюсь домой в Горднат, – ответил Льонги, назвав себя. – Ездил к Сияющим Горам на заработки, да заодно и жену себе нашёл. Её зовут Мара.
Я механически поклонилась, но стражник, похоже, был не из тех, что шляются по борделям и, окинув меня взглядом, произнёс только.
