Всю дорогу от замка до городских ворот я словно на крыльях летела – Льонги едва поспевал следом. Лишь когда стены Гогара остались позади, я остановилась перевести дыхание, и оглянулась. Город, который так неласково встретил меня, оставался в прошлом, теперь наступала новая жизнь, свободная, моя собственная. Я повернулась спиной к городу и глубоко вздохнула.
– О чём задумалась? – спросил меня Льонги.
– Обо всём, – ответила я. – Слушай, а вообще, у почтенного Агн… Ак…
– Если не можешь выговорить его имя, говори просто «хозяин», – прервал меня Льонги. – Я всегда так делаю.
– Так вот… У хозяина вообще людей много? – спросила я и тут же поняла, что сморозила глупость.
– Людей-то немного, – пожал плечами Льонги. – Всего-то я один. Ещё вчера к нам нанялся в охранники один гном. А остальные – эльфы. Хозяин, его дочка, потом Андо, который правит оленями, как я. Ну и Эарин-святоша.
– Святоша? – переспросила я удивлённо. – Он что, жрец?
– Какое там! – усмехнулся Льонги. Ему доставляло удовольствие рассказывать мне, вроде как эльфийке, то, что я и так должна была знать с рождения. – Он же мужчина, а у эльфов только женщины могут служить Великой Матери. Просто если ему заняться нечем, так он всё время с Богиней разговаривает. Одно слово – блаженный. На самом деле он ведает припасами. Они с хозяином братья: хозяин младший, а святоша – старший, но всё равно у него на побегушках. Ну а мелкую ты уже видела.
Подходя к лагерю, я ещё издалека увидела, как от него отъезжают фургоны.
– После вчерашнего многим торговать стало неохота, – пояснил Льонги. – Хозяин тоже собирался трогаться в путь сразу, как только мы вернёмся.
– А что, кто-то остаётся?
– Угу. Те, у кого жадности больше чем ума. Те, кто думают, что смогут стребовать с князя плату за пожженные палатки. Только пустое это дело.
– А что, так бывало и раньше? – полюбопытствовала я. – Я имею в виду…
– Побоища, вроде вчерашнего? – переспросил Льонги. – Нет, такое и для меня внове. Вот чтобы какой-нибудь пьяный рыцарь набросился с мечом на того, у кого уши длиннее, чем надо… Или чтобы толпа оборванцев разметала фургон с Севера… Это я видел. Ещё когда жил в Горднате, задолго до того, как прибился к эльфам.
Он нахмурился и нехотя добавил.
– Мне тоже доставалось иногда. Как вернулся домой – так половина друзей меня знать не пожелала, чуть ли не за предателя держали. Да что говорить об этом…
– Подожди, – вмешалась я, чувствуя неловкость. – Ты говоришь, «задолго»… А ты, вообще, давно вот так… бродишь? Сразу попал к… хозяину? Или раньше служил кому-то другому?
– Уже полтора года, – ответил Льонги, обрадовавшись перемене темы. – Прошлой весной хозяин приехал в наш город, продавать свои сладости. Ну, я и увязался за ним. Ему как раз нужен был человек.
Последнее слово было произнесено так, что я сразу поняла: эльфу нужен был именно
– Коли торговец умный, так он старается завести себе хотя бы одного человека, чтоб тот договаривался с теми, с кем эльфу не договориться. Вот, как сейчас. Так что я полезный! – Льонги ухмыльнулся во весь рот и важно поднял палец.
– А куда мы поедем?
– Ещё утром хозяин сказал, чем скорее мы уберёмся, тем лучше. Сейчас мы едем на северо-запад, к гномам Сияющих Гор.
– Далеко это?
– До Орлиных Ворот будет дней пятнадцать быстрого ходу. Как только мы вернёмся, наш караван тоже тронется в дорогу.
– Целый караван? И сколько же у вас фургонов?
– Два. В одном товар, деньги, Андо, охранник и хозяин с дочкой. В другом припасы, шатёр, Эарин, я… – Льонги задумался. – И, похоже, ты тоже у нас поедешь.
Ангаквар и остальные и впрямь уже были готовы к отъезду и ждали только нас. Олени фыркали и потряхивали рогами. Вокруг них топтался юный эльф, и совал им куски соли. В нём я, не без удивления, узнала того самого парня, что продал мне вчера леденцы. Стройный эльф с распущенными волосами до плеч (видимо тот самый «святоша Эарин») придирчиво осматривал стенки фургонов, видимо ища дыры. Ангаквар нетерпеливо прохаживался рядом.
– А вот и вы! – воскликнул он, увидев нас. – Рассаживайтесь, мы отправляемся!
Я заняла место на передке фургона, рядом с Льонги. Парень выудил из-за пазухи небольшой свисток и дунул его. Олени встрепенулись и резво взяли с места.
– А кнута у тебя нет? – полюбопытствовала я.
– Нет, конечно, – ответил Льонги. – Святоша в первый же день заявил мне, что ихняя Великая Матерь не разрешает делать больно ни одному животному. По мне так глупость несусветная, но коли уж мой хозяин – эльф, то приходится соблюдать его правила.
– А чего ещё эльфам нельзя? – поинтересовалась я. Мне позарез нужно было узнать, как полагается вести себя, иначе я опять что-нибудь нарушу, и выйдет ещё хуже чем тогда с князем.
– Да много чего! – отозвался Льонги, презрительно поджав губы. – Ведь их вера учит, что нужно жить в дружбе со всем, что обитает в мире. Убивать живое нельзя. Есть нельзя. Шкуру снимать нельзя. Я-то не эльф, могу себе позволить купить что-нибудь мясное или рыбное. Хозяин не запрещает, а вот Святоша смотрит косо…
