Оркестр грянул «Гимн Харрингтон», и он спохватился, вспомнив, что сейчас не до размышлений о Фаррагуте. «Гимн землевладельцев» по протоколу исполнялся лишь при встрече самого землевладельца, однако любого члена семьи леди Харрингтон подобало встречать гимном лена. Выстроившиеся в две безупречные шеренги по обе стороны дорожки от эскалатора к терминалу и одетые в зеленые, как трава на лужайке возле посадочной площадки, мундиры, харрингтонские гвардейцы вытянулись по стойке «смирно». Ступившая на трап миниатюрная женщина замерла на середине шага.
При виде Алисон Харрингтон Клинкскейлс заморгал: зная, что мать Хонор уступает ростом дочери, он все же не ожидал увидеть такую малютку. У него просто не укладывалось в голове, что эта низкорослая даже по грейсонским меркам женщина произвела на свет Хонор, превосходившую ростом практически всех жителей лена, включая и самого Клинкскейлса.
Растерянность новоприбывшей явно объяснялась тем, что никто не предупредил ее о торжественной встрече. Конечно, будь сама землевладелец на месте, она, скорее всего, предпочла бы просто прилететь к посадочной площадке на аэрокаре и увезти мать к себе без всех этих «смехотворных церемоний». Клинкскейлс, разумеется, не мог позволить себе подобное нарушение этикета, однако мысленно выругался: надо было не ошарашивать гостью, а уведомить ее обо всем заранее.
Впрочем, замешательство длилось недолго, и его почти никто не заметил. Быстро совладав с растерянностью, доктор Харрингтон расправила плечи и продолжила спускаться по ступеням, в то время как Миранда, Клинкскейлс и Фаррагут двинулись ей навстречу. В отличие от Хонор Миранде не хватало сил, чтобы носить кота на плече, однако он вполне довольствовался тем, что, царственно распушив хвост, вышагивал между ней и Клинкскейлсом с таким видом, будто оркестр и почетный караул присутствуют здесь исключительно ради него. Идеально рассчитав время, встречающие оказались в двух шагах от подножия трапа как раз к тому моменту, когда доктор Харрингтон шагнула с последней ступеньки. Она подняла на них взгляд, и в ее миндалевидных, совсем как у дочери, глазах загорелся проказливый огонек.
– Вы, должно быть, лорд Клинкскейлс, – сказала она, протягивая ему руку.
Говард не пожал ее, а согласно этикету поднес к губам, и на щеках Алисон появились ямочки.
– К вашим услугам, миледи, – ответил он, и ямочки сделались еще глубже.
– Надо же, «миледи», – повторила она вслед за ним. – Выходит, дочурка была права. Чувствую, мне здесь понравится.
Брови Клинкскейлса выгнулись дугой, но гостья уже повернулась к Лафолле.
– Вы, конечно же, Миранда, – сказала она, протягивая молодой женщине руку. – А это, – она наклонилась, чтобы подать руку и древесному коту, – если не ошибаюсь, Фаррагут.
Кот уверенно, на манер Нимица, обменялся с ней рукопожатием, и она рассмеялась:
– Следует ли мне считать, что кто-то из вас сподобился сомнительного счастья быть принятым?
– Это я, миледи, – с улыбкой ответила Миранда.
– В таком случае, очень рада за вас, – сказала доктор Харрингтон, обняв служанку за плечи.
– Спасибо, миледи.
Клинкскейлс молча прислушивался к разговору. По правилам его молодости общаться с высоким гостем следовало в первую очередь ему, а не Миранде. Впрочем, в прежние времена столь высокий гость не оказался бы женщиной, да и старые правила уже вышли из моды. Да что там, он мог лишь порадоваться тому, что две женщины с ходу нашли общий язык: это давало ему возможность как следует присмотреться к новоприбывшей и составить о ней мнение.
Ее кровное родство с землевладельцем можно было безошибочно определить с первого же взгляда – по огромным, темным, миндалевидным глазам. Однако этим сходство матери с дочерью не исчерпывалось. Черты лица доктора Алисон поражали изяществом пропорций, хотя некоторые отклонения от идеала указывали, что в данном случае красота являлась природной и не имела отношения к достижениям биоскульптуры. Леди Харрингтон обладала почти теми же чертами, однако в сравнении с утонченностью облика матери выразительное лицо дочери было высечено гораздо резче. Создавалось впечатление, будто кто-то, пройдясь по нежному профилю суровым резцом, обнажил скрытую под наружной мягкостью силу, придав Хонор сходство с соколом.
Говард прекрасно знал, что доктор Харрингтон на два года старше его, однако принять этот факт ему было трудно. Он уже свыкся с юным обликом Хонор, но та, по крайней мере, по возрасту годилась ему в дочери. А вот ее мать в такие-то годы не имела и намека на седину! Ни единой морщинки! Правда, Алисон не выглядела моложе дочери, но методику пролонга разработали именно на Беовульфе, и относившейся ко второму поколению реципиентов доктору Харрингтон с виду можно было дать на несколько лет меньше, чем Миранде. А тут еще заставлявший Клинкскейлса нервничать озорной блеск в ее глазах…
