В том, как она назвала свое имя вместе с фамилией ощущалась какая-то своеобразная наивность служащей девушки, привыкшей к тому, что ее именуют по фамилии — «фройлайн Фосс». Вероятно, ей не так уж часто приходилось знакомиться с мужчинами, просто так, в неофициальной обстановке.
«Одна из этой армии невольных весталок — наших служащих барышень», — подумал Пауль.
— А почему бы нам не пойти в кино? — внезапно предложил он вслух. — На последний сеанс. Потом я провожу вас. Надеюсь, вы не боитесь меня.
— Да. То есть, нет, не боюсь, — она снова улыбнулась какой-то немного жалкой, даже чуть заискивающей улыбкой.
— И вы согласны пойти со мной в кино?
— Да, — обронила девушка коротко и серьезно.
Они снова зашагали. Теперь он знал, куда направляется вместе со своей спутницей. К ближайшему кинотеатру.
— Меня зовут Пауль, — несколько запоздало представился он.
Девушка закивала.
Затем они пошли молча. Она, должно быть, стеснялась завести разговор. Он думал о том, что не назвал ей свою фамилию. Назваться псевдонимом — «Кениг» — казалось примитивно, хотя что она могла понимать в том, что примитивно, что — нет. А свою настоящую фамилию — «Гольдштайн» — он не назвал просто потому что ему не хотелось услышать в ответ, как она заверяет его, будто хорошо относится к евреям, или, наоборот, увидеть ее внезапное отчуждение. И то и другое было каким-то фальшивым, неприятным. И сам он казался себе мелочным, мещански-трусливым. В молчании они дошли до кинотеатра. Девушка казалась еще более смущенной и робкой. Возможно, она полагала, что незнакомец уже сожалеет о том, что пригласил ее в кино и размышляет теперь, как бы уйти. Пауль почувствовал, что ему жаль ее. Регина. «Регина» и «Кениг» — «королева» и «король». Забавное совпадение.
«А хорошо думать о чем-то таком обыденном, обычном», — эта его внезапная мысль удивила его самого.
Они остановились у афиши. Это была обычная афиша, плохо нарисованная, изображающая блондинку с запрокинутой головой, страстно прильнувшую к роковому брюнету в смокинге. Трудно было определить, имеет ли афиша хоть какое-то отношение к содержанию фильма.
— Надеюсь, вы еще не успели посмотреть этот фильм? — Пауль обернулся к девушке.
Она молча покачала головой и улыбнулась. Пауля раздражила собственная фраза, произнесенная и выстроенная с какой-то нелепой коммивояжерской претензией на шик. Нет, положительно, он становится слишком мнительным и нервным.
Они прошли к кассе. Пауль купил билеты. До начала сеанса оставалось несколько минут. Надо было поспешить. Пауль вел девушку под руку.
Но все же они немного опоздали. Билетер, светя карманным фонариком, провел их в зал и помог отыскать их места. Пауль заметил, что его спутница робко пригибается, боясь помешать другим зрителям. Эта робость трогала его.
Кинохроника никогда не интересовала Пауля. Он чуть скосил глаза. Регина держала руки на коленях. В бледном свете, идущем с экрана, тонкие бледные кисти снова показались ему какими-то неестественными — не то лягушачьими, не то даже кошачьими лапками. Сделалось неприятно. Желая подавить это неприятное чувство, Пауль протянул руку и осторожно коснулся одним пальцем тыльной стороны левой ладони своей спутницы. Кожа у нее была нежная. Девушка ниже склонила голову. Пауль убрал руку.
Начался фильм. Это была история девушки, которая оставшись без родителей, с младшим братом на руках, не имея средств к существованию, вынуждена была стать проституткой. Она встречает молодого человека, он влюбляется в нее. Он готов помочь ей. Но он не знает, чем она зарабатывает на жизнь. Он узнает об этом случайно, столкнувшись с ней поздним вечером на улице. Он оставляет девушку. Она снова ведет прежнюю жизнь. Этот простой и непритязательный сюжет был очень изящно подан. На экране возникало то, что принято называть атмосферой. Узкая улица, стиснутая рядами домов, уходящая вверх. Тесное, скудно освещенное жилище. Окутанный туманом порт. Крупный план встревоженных, сосредоточенных лиц.
Фильм подходил к концу, когда Пауль почувствовал прикосновение к своей руке. Тонкий девичий палец коснулся его запястья, выступившего из-под манжеты. Это робкое прикосновение было таким неожиданно целомудренным и кротким, исполненным какого-то странного понимания. Пауль бережно пожал тоненький палец. Накатила волна нежности. Ему стало хорошо, он уже благодарил судьбу за это приключение.
Нежные губы коснулись его уха. Он уловил сладковатый запах губной помады.
— Похоже на Достоевского, — прошептала Ретина.
Это проявление ее образованности явилось приятной неожиданностью, сулило не просто мимолетную связь, но и дружеский обмен сходными мыслями, который так оттеняет и украшает телесные отношения.
— Да, — дружески прошептал Пауль, склоняясь к ней.
Он думал, что после кино они еще прогуляются по ночному городу, он проводит ее домой, а там… как получится. По дороге она расскажет ему о себе.
