Спускаясь вместе с другими зрителями по темноватой лестнице к выходу, они уже держались за руки, как старые добрые знакомые. У дверей возникло что-то вроде пробки. Люди стеснились. Пробравшись поближе, Пауль и Регина поняли, что произошло. Должно быть, на улице начался дождь. Маленькими черными куполами замелькали раскрытые зонты.
Но только оказавшись снаружи, молодые люди оценили по-настоящему внезапный каприз погоды. Вечерняя морось перешла в ночной дождь, смешанный со снегом. Сплошная пелена промозглой влажной крупы хлестала наискось. Пауль быстро расстегнул пальто, прижал к груди свою спутницу и укутал ее. Они побежали к трамвайной остановке. Успевшие насквозь промокнуть, забрались в первый же подъехавший трамвай. В вагоне почти никого не было. Они перевели дыхание, глянули друг на друга и засмеялись. Оба запыхались, у обоих растрепались волосы. Эта общность сближала их.
Девушка сняла берег и тряхнула коротко стриженными светлыми волосами. Пауль пригладил свои волнистые каштановые пряди.
— Где ты живешь? — спросил он.
— Я покажу, — она уклонилась от прямого ответа.
Они проехали несколько остановок. За окном чернела пронизанная дождем ночь. Оба молчали. Только смотрели друг на друга и смешливо улыбались. Девушка вскинула руки и нежно коснулась пальцами глаз Пауля. Векам стало чуть щекотно. Прикосновение было таким нежным, милым и дружеским. Пауль взял ее запястья и поцеловал ладошки.
— Нам выходить, — тихо сказала Регина.
На улице их встретил все тот же смешанный со снегом дождь. Пауль тщетно пытался сориентироваться. Конечно, он не разглядел номер трамвая, на котором они ехали.
— Что это за улица?
Регина что-то неразборчиво пробормотала в ответ.
Теперь она вела его. Эта узкая улица была ему странно знакома, он пытался вспомнить ее название и не мог. Регина потянула его в подворотню, где было еще темнее, чем на улице.
— Подожди меня. Здесь. Я сейчас, — возбужденно зашептала девушка.
Пауль остановился. Он тоже ощутил нарастающее возбуждение. Регина, пригибаясь, пробежала немного. Он чутко вслушивался. Легко зашуршала приподымаемая поспешно одежда — пальто, платье, отстегнула резинки пояса. Капельный звук тонкой струйки заставил его улыбнуться. Он украдкой обернулся и разглядел, как она, опустив голову, быстро застегивает какие-то крючки. Натянула трусики, в темноте чуть очерчивались стройные икры. Кажется, она красива. А на первый взгляд воспринимается такой невзрачной. Заметив, что она приподнимает голову, он снова отвернулся.
— Пойдем, — она подбежала к нему. Сейчас в ней было что-то от озорной девчонки-подростка.
Подворотня не кончалась. Пауль шел следом за Региной. Она озорно тащила его за руку. Иногда он в шутку замедлял шаг, притворяясь, будто упирается. Тогда она тянула его руку, оборачивалась и смеялась.
Наконец они нырнули в темный подъезд. Пауль уже догадался, что они пройдут в дом черным ходом. Ступеньки были деревянные. Остановившись у двери, Регина ловко приподняла полу пальто и вынула из кармана кофточки ключ.
«Мансарда, чердак», — подумал Пауль, — «Классическое приключение!»
От этого внезапно пришедшего в голову определения «классическое приключение» захотелось громко, по-мальчишески смеяться. Он с трудом подавил этот напиравший изнутри смех.
Они миновали крохотную темную прихожую, где Пауль успел разглядеть примус; вошли в комнату. Регина включила свет.
Здесь оказалось довольно уютно. Круглый стол, покрытый старомодной плюшевой скатертью в крупных розовых пионах по бордовому полю. Венские стулья на тонких ножках. Трельяж с полкой, уставленной туалетными принадлежностями, выглядел скромно. Неширокая кровать была аккуратно застлана покрывалом.
Свет электрической лампочки под красным абажуром вспыхнул под потолком и сделал обстановку еще более уютной.
Они обменивались короткими несвязными словами, вроде:
— Да…
— А, конечно…
— Мокрый…
— Ну и пусть…
— Дай мне пальто…
— Хочешь причесаться?…
— Ужасный дождь!..
Регина унесла в прихожую и пристроила на вешалке свое и его пальто. Потом вернулась в комнату. Пауль вспомнил о кашне, снял, отдал ей. Она пошла снова в прихожую, он почему-то суматошно — за ней. Она сунула его кашне в рукав пальто. Потом они вернулись в комнату.
— Чего бы тебе хотелось? Чай или кофе? — спросила девушка.
— Кофе. Чтобы ночью не заснуть, — он усмехнулся.
— А ты из тех, кто засыпает? Или ты думаешь, я дам тебе заснуть?
Вслушиваясь в ее озорные интонации, он ощущал легкость и веселье. При всем при этом в ней не было и тени вульгарности, мещанской пошлости. Замечательная девчонка!
Вскоре на столе задымился кофейник, появились две простенькие фарфоровые чашки. Регина вынула из буфета небольшую стеклянную вазочку с пирожными. Буфет был красного дерева, одно из этих деревянных сооружений, напоминающих старинные средневековые башенные замки.
— Садись. Хватит хлопотать, — он потянулся и обхватил ее за талию.
Но девушка вырвалась. В светлой кофточке и бежевой, чуть расклешенной юбке она выглядела очень милой.
