Эта встреча вызвала в ней целый сонм противоречивых и смутных чувств. Бессилие душило ее, она подумала, что сейчас закричит, но лишь несколько слезинок навернулись на глаза.
Задыхаясь от внутренней боли, она принялась колотить кулаками по коре ствола дерева, а затем пустилась бежать. Вдруг она выскочила на дорожку, ведущую к дому. Из проволочного пролета окна до нее донеслись смех, а также аромат мяты и зеленого чая.
Лорин отправилась в свою комнату. Ее первым желанием было принять ванну, чтобы расслабиться, но затем она просто забралась на софу. Она будет спать тут. После случившегося было нестерпимо делить постель с Менсуром.
Успокоенная окутывавшей ее темнотой и тишиной, она начала по-настоящему осознавать реальность. Менсур любил Белкиссу. Он снова с ней виделся. Он увидит ее вновь. Он тайком назначал ей свидания и сопровождал Лорин с единственной целью - увидеться с этой молодой женщиной. Таким образом, все ее подозрения подтвердились. Чем больше она размышляла об этом, тем становилось очевиднее, что Менсур вел двойную жизнь. Все его повторяющиеся отлучки, тайные совещания с Якубом на самом деле были подготовкой к встрече с Белкиссой.
Как она раньше не подумала об этом?
Мусульманский закон разрешал ему иметь нескольких жен... Если он, в свою очередь, имел такое право, то он не посмотрел бы на угрызения совести...
Чувствуя себя уничтоженной, она тяжело вздохнула.
Нет, она приписывала Менсуру мысли, которые он конечно же и не держал в голове. Не верится, чтобы у него была такая черная душа.
Обессилев, она начала всхлипывать, а потом забылась тяжелым сном.
Глава 10
Лорин видела сон. Совершенно неожиданно, стерев какой-либо намек на реальность, всплыли воспоминания детства. Она изо всех сил старалась очутиться в прошлом всякий раз, когда чувствовала себя чужой и одинокой в этой стране.
Итак, она грезила о своем доме, расположенном недалеко от Вашингтон-сквера, этом домике из красного кирпича, который казался ей центром мира. Она вновь видела себя девочкой с темненькими кудряшками, преисполненной жизнью, приводившей в восхищение свою мать, красивую элегантную женщину, часто выходившую в свет.
Отец всегда приходил поцеловать ее, прежде чем уехать, так что уже в полусне она ожидала, когда он проявит свою нежность. Это был крупный, красивый мужчина, лицо которого частенько освещалось веселым настроением.., как, впрочем, и сейчас, когда он наклонился к ней, и она с трудом различала сквозь ресницы его черты.
Кто-то совсем рядом поцеловал ее в губы и погладил. Она чуть двинулась, раскрыла глаза, заметила нежное, улыбающееся лицо и узнала Менсура.
Она протянула к нему руки. Он тут же поцеловал ее. Этот очень долгий поцелуй пробудил в ней сначала незаметное, а потом все более и более острое желание.
Менсур приподнялся, оперевшись на локоть, и посмотрел на нее с легкой улыбкой.
В полусонном состоянии, чувствительная лишь к жаре, которая пропитывала ее, она с наслаждением потянулась. Она испытывала желание и хотела, чтобы он продолжал ласкать, побаюкал ее и взял на руки. Она привстала, пытаясь привлечь его поближе к себе, как вдруг ее сердце замерло, ущемленное болью.
Вот этот мужчина, что склонился к ней, был тем же, кто накануне вечером говорил о любви другой там, в саду. Ее муж! Какая дерзость!
Она испытала какой-то толчок и откинулась назад. В эту секунду она была уверена, что ненавидит его.
Менсур замер, оставаясь в нерешительности.
В полумраке, нарушаемом лишь лунным светом, падавшим на софу, вид этих плеч, этого нежного затылка пробуждал в нем буйное желание. Учащенно дыша, он быстро разделся. Она не сводила с него глаз в темноте. Будучи крупным мужчиной, он отличался хорошей гибкостью, неожиданной для человека его роста. Вместе с тем от всего его существа веяло каким-то ощущением силы, порабощавшей ее.
Не говоря ни слова, он приблизился к ней и коснулся губами ее пылающей щеки. Она почувствовала давящую тяжесть его тела. Хотя она была неспособна противиться, ее разум все же возмущался. Подобное лицемерие ввергало ее в полное смущение. Как он мог так целовать ее, если не отказывал себе испытывать и другую любовь?
Менсур был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила. Стоило ли ей решиться на то, чтобы потерять его? Был ли у него к ней лишь плотский интерес?
Как бы подтверждая ее опасения и ничем не выдав своих чувств, он слегка погладил ее шею. Она хотела натянуть на себя кроватное покрывало, но он удержал ее и, схватив твердой рукой с одной стороны, слегка скользнул другой ладонью по ее видневшейся сквозь распахнутую рубашку груди.
Задыхаясь, она выпрямилась, готовая к тому, чтобы убежать. Тогда он прижал ее к себе с такой силой, что она не могла сделать даже попытки высвободиться.
Руки Менсура становились все настойчивее. Лорин глубоко вздохнула. Сладостная истома наполнила ее тело, но чуть он позволил себе более смелые ласки, как тело ее под мужскими пальцами напряглось.
