Она рассердилась на себя за свою же слабость. Несмотря на охвативший ее пыл, она замотала головой и, желая высвободиться, забарабанила кулачками в его грудь, а потом разрыдалась. Она задыхалась от потока слез. Ей не хотелось поддаваться своему желанию, но и тем более не хотелось ей, чтобы Менсур покинул ее. Она продолжила еще немного эту борьбу, но потом признала себя побежденной. Желание охватило ее словно лихорадка.
С головой, запрокинутой на край постели, она полностью отдалась ласкам и слепо устремилась к его телу, которое диктовало свою волю. Ее руки охватили его, а их губы вновь слились воедино.
Их любовь протекала в каком-то полуобморочном состоянии. Когда же он отпустил ее, чтобы вытянуться рядом, она уснула со сладостным чувством в сердце, что ее любили по-настоящему.
На следующее утро, когда она проснулась, ее уже ожидал завтрак: кофе, жареные хлебцы, яичница, фисташки, апельсиновый сок, варенье из роз и финиковая нуга.
Поскольку она умирала с голоду, то набросилась на сладости прежде, чем принять душ.
Менсур уже ушел. Лорин не очень тяготилась его отсутствием. Предыдущий день, столь богатый эмоциями, вымотал ее полностью, и она мечтала лишь об отдыхе.
Все события, все, что произошло на протяжении нескольких месяцев, потянулось в ее сознании в логической последовательности. Уверенные в своей любви, они прожили это время с беспечностью богачей, не ведающих пределов своему богатству. Они любили друг друга, не отдавая себе в том отчета, вовсю распыляя тот жар, который был жив в них самих.
Поскольку у них было будущее, то они не осознавали, что переживают какой-то исключительный период. Однако здесь жизнь текла по-иному, накладывая свой определенный ритм, настрой, мелодику.
Будучи уверена, что сердце Менсура принадлежит ей, она пренебрегала всяким кокетством, делая вид, что не замечает знаков его постоянного внимания. Теперь же она с тоской вспоминала о порывах его нежности, о нежданных объяснениях в любви, которые он ей делал когда-то.
Решившись не терять его, она приоткрывала для себя те трудности, которых раньше они не знали. На самом деле это был просто соблазнитель. Она угадывала в нем биение страсти. Этой ночью он любил ее спонтанной, бесстыдной и всепоглощающей любовью. Она дала себя увлечь этому разрушительному потоку. В его жилах текла пылкая кровь, хотя он скрывал свою чувственность под холодным и безучастным видом. Ее мысль снова и снова возвращалась к этой ночи, и при этом воспоминании любовная лихорадка возродилась вновь.
В надежде на то, что расслабится, Лорин посвятила уйму времени наведению красоты. Для придания атласного блеска коже она натерла тело маслом, а на волосы, страдавшие от жары и пыли, нанесла смягчающий лосьон.
Разглядывая себя в зеркало, она подметила, что ее черты несколько вытянулись. Лицо ее выдавало зрелость линий и форм, которых раньше не было, а цвет кожи, обычно такой гладко-матовый, стал неравномерным. Появились темноватые пятна.
К своему большому неудовольствию, она отметила про себя, что пополнела. Эта небольшая полнота за последние несколько дней усилилась. Стало очевидно, что ела она слишком много. Но как устоять перед залитыми желтком, пахучими пирогами, сметанными муссами, ароматизированными плодами манго, бисквитами, политыми шоколадом?
Но на самом деле.., не было ли иной причины? Движимая внезапным интуитивным порывом, она ринулась к своему дневничку, который принялась судорожно перелистывать.
Как она не подумала об этом раньше? Несясь в потоке жизни, она не следила за собой и даже не обращала внимания на самые интимные знаки своего тела. На какое-то мгновение она впала в уныние. Слишком поздно. Это событие, которое могло бы стать в другое время предметом радости, захватило ее врасплох.
Однако вскоре энергия вернулась к ней. Раз уж она беременна - в этом она была уверена, - то будет бороться до конца. На это у нее были теперь все основания.
Через распахнутое окно до нее уже доходили изысканные запахи. Где-то недалеко, должно быть, готовили рисовое блюдо; она узнала запах муки из нуга и сои, у нее тут же потекли слюнки, и она выпила большую чашку молока с сахаром.
Какое-то мгновение она в замешательстве раздумывала о том, что впереди у нее был целый день. Чем заняться? Чтобы вернуться одной в Пешавар, не могло быть и речи.
В полной нерешительности она накинула просторную рубашку из прозрачной кисеи с длинными свисающими полами, которую она носила в сильную жару.
"Слишком неприлично", - сказала она про себя, поглядывая в зеркало.
Она собиралась ее снять, когда в комнату зашел Менсур. По тому, как он посмотрел на нее, она поняла, что в общественном месте ее одежда была бы неуместной. Она слегка вздрогнула.
Теперь, после того как над ее браком нависла угроза, она начинала осознавать глубину своих чувств.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Менсур.
- Очень хорошо. А ты? Он пожал плечами.
- Как обычно. Жара уже сильная. Что ты намерена делать?
- Не знаю. А что? Ты думал отвезти меня куда-нибудь? Мне бы хотелось съездить в Ланди-Котал.
