В саду памяти полностью

Поначалу письма были полны отчаянных воплей: Где Иоася? Где Павелек? Бабка отвечала: Иоася нашлась! Гучо! Вместе с тобой скорбим по поводу утраты Рыся! Маня Бейлин сообщала из Парижа, что Павелек жив. Он находится в военном госпитале Алессано в Италии, куда его направили поправлять здоровье. Мать информировала американских родственников об оккупационных судьбах варшавской родни: Каролю схватили, арестовали и несколько месяцев продержали в тюрьме. Ей чудом удалось бежать в первый день уничтожения гетто, когда всех вывозили в газовые камеры.

Как приятно звучит это многоголосие из-за границы! Марта Оснос — из Нью-Йорка: Плачем от счастья, что вы живы. Чем можем вам помочь? Все крепко целуют Иоасю. А сильней всех Роберт.

Бабушка — из Кракова: Марточка, дорогая моя! <…> Если можете нам помочь, то прежде всего — одеждой. У нас нет никаких теплых вещей, свитеров, шерстяного. Нужно нижнее белье, чулки, перчатки, шляпы и сумки… Обувь и теплые вещи для Иоаси — безусловно. PS. Иоася продолжает верить, что они с Робертом поженятся.

Маня Бейлин — из Парижа: Павелек посещает школу в Алессано. У мальчиков питание, как у английских офицеров, а кроме того, ежедневная плитка шоколада и 60 лир на мелкие расходы… В течение полугода они проходят целый класс, ведь до того, как его вывезли в Германию, у него было лишь свидетельство об окончании гимназии, а значит, к концу февраля у него будет уже свидетельство об окончании лицея.

Густав Быховский — из Нью-Йорка: Моничка славная и добрая. Если б не она, не пережил бы утраты Рыся.

Мать — из Кракова: Не знаю кого — Марту или Марылю — благодарить за костюм в серую клетку и за черную трикотажную кофточку… Все мне теперь идет, когда не вешу и пятидесяти кило.

Из России вернулись в Варшаву Камилла Канцевич с Янеком. Следом — Стась Бельский с Галинкой. Из Парижа приехал Павел Бейлин. Жизнь обретала равновесие. В письмах теперь больше сообщалось о мелких происшествиях — повседневных и частных. Маня в Париже беспокоилась за своего Пьера. Он столько пережил — детство в России, война во Франции, а там — сопротивление и участие в maquis[96] и теперь он выглядит со странностями: замкнутый, предпочел иметь дело не с людьми, а с животными. Марта из Нью-Йорка жаловалась на Питера: учиться не хочет, читает одни комиксы, невоспитан, не понятно, что из него получится. Время шло. Павел учился в Институте по научным кадрам. Янек Канцевич закончил Исторический факультет Варшавского университета, женился на Белле. Роберт Оснос — студент-медик в Колумбийском университете, Пьер Пфеффер — на естественном факультете Сорбонны. Питер Оснос сдал на отлично экзамены в элитную гимназию по музыке и искусству. Моника закончила Гарвардский колледж и стала учиться на психологическом отделении университета в Нью-Йорке. Каждое письмо дышало неизменной любовью и тоской, желанием быть в курсе событий, просьбой о встрече.

Я не писала никому. Была вне этой общности. Не дан мне был доступ в тот край памяти, откуда бабка с матерью черпали силы для жизни. Нежелание, с которым я пресекала всякие попытки вовлечь меня в круг родственников, драпировали, как я теперь понимаю, ревность и злость. Кому какое дело до чужого утраченного рая?