— Нет, я так не думаю. Виктор сказал, что работал в основном с бумагами, и тот человек… Скорее всего, о Викторе он даже ничего не знал. Потом к нему обратились из другой фирмы, но работа была примерно такой же. Заплатили меньше, но деньги все равно приличные. А главное, он был занят и чувствовал себя нужным. Поэтому мне и показалось странным… Если бы он сделал это полгода назад, я бы не удивилась. А сейчас… Человек стал буквально возрождаться. Мужа моего уговорил на рыбалку лететь в Мурманск. Представляете? Перелет хотел оплатить… Муж деньги вернул, считал, что неправильно это, за чужой счет… А Виктор мне премию выписал. В десять раз больше зарплаты. Понятно, что помочь хотел, компенсировать поездку, так сказать… Они отлично отдохнули, потом только об этом и говорили. Опять собирались. Муж с работы коллег пригласил… Извините, что я все это рассказываю… В общем, его смерть меня потрясла. Я и раньше ему говорила: если что, звоните, приходите… Понимала, как человеку одному тяжело…
— И он звонил?
— Нет. Последнее время они с моим мужем довольно часто встречались. Подружились, в общем. Думаю, ему бы он позвонил. Выпили бы вместе, посидели. Глядишь, и отпустило бы.
— Если подытожить, — заговорил Вадим, когда Елена замолчала, — к моменту, когда это произошло, у Виктора особых проблем не было. Появились работа и деньги. С одиночеством он вроде бы смирился, по крайней мере, каждый день на могилу жены не бегал. И вдруг руки на себя наложил. Вы о своих сомнениях в полиции рассказывали?
— Понимаете, они так спрашивали… Любил ли он жену? Сильно ли переживал? Да, любил. И переживал. Многие переживают, но не все готовы себя убить. Да и не слушал меня никто особенно. Кто я? Приходящий бухгалтер. Они даже с мужем моим не поговорили.
— Предположим, кто-то помог Виктору расстаться с жизнью. Предположим, — повторил Вадим, видя, как меняется выражение лица Елены. — Тогда сразу же возникает вопрос: кому это выгодно?
— Я не знаю, — помедлив, ответила она. — Поймите, я просто помогала ему с бухгалтерией. Отправляла отчеты в налоговую. О делах, которые он вел, Виктор никогда не рассказывал, считал это неэтичным. Да я и не спрашивала.
— Да, но о его сотрудничестве с некой фирмой вы все-таки знаете.
— Это потому, что деньги он получил огромные. Вот я и спросила. А он ответил в двух словах, ничего конкретного не рассказывая.
— Деньги поступали на его счет? Значит, отправителей установить нетрудно?
— Да, разумеется, — кивнула она и повернулась к компьютеру.
Мы ждали в молчании.
— Последний перевод от частного лица. Зиновьев А. Ю.
Елена взглянула на нас с сомнением, но через минуту сказала:
— Я сделаю распечатку за последний год.
— Полиция его делами интересовалась? — спросил Вадим.
— Нет.
— Мы обратили внимание, что офис не опечатан.
— Они там даже не были, — протягивая нам лист бумаги, ответила Елена.
Вадим взглянул на распечатку.
— Что ж, клиентов немного. Фирмы, о которых вы говорили, и, не считая Зиновьева, еще трое граждан. Их дела благополучно закрыты, судя по оплате, а от Зиновьева был только аванс.
— Вы думаете, Виктора убили из-за этого расследования?
Вадим пожал плечами.
— Суммы от трех других частных лиц незначительные. Логично предположить, что и дела были им под стать, а вот аванс, полученный от Зиновьева, довольно солидный. Разумеется, это надо будет проверить, — поднимаясь, сказал Вадим. — Спасибо вам за помощь.
Мы уже направлялись к двери, когда Елена нас окликнула:
— У меня есть ключи, — сказала с сомнением и вроде бы уже жалея об этом.
— Ключи от его офиса? — поднял брови Вадим.
— Да, — вздохнула она. — Он дал мне их на всякий случай.
— У него наверняка остались какие-то записи, — ласково, точно змей искуситель, произнес Волошин.
Елена, глядя в сторону, кусала губы и, кажется, не замечала этого.
— Я понятия не имею, кто вы такие… Почему я должна вам верить?
— Не должны, — мягко согласился Вадим. — Но мы единственные, кто хотел бы разобраться в этом деле.
— Идемте, — сказала она, резко поднявшись. Взяла сумочку, достала из нее ключи и направилась к двери.
Мы следовали за ней. Путь до офиса Сапрунова проделали молча, по лицу Елены было понятно: она не до конца уверена в правильности своего решения.
На подходе к офису она замедлила шаг, и я подумала — чего доброго, повернет назад. Но женщина открыла решетку, а потом и дверь. Шагнула в темноту, нащупала выключатель, вспыхнула лампочка, осветив маленький узкий коридор, дверь из которого вела в кабинет.
На письменном столе Сапрунова не было ничего, кроме блокнота и набора карандашей в пластиковом стаканчике.
— Он не пользовался компьютером? — спросил Вадим.
— У Виктора был планшет, должен лежать в ящике стола. Он предпочитал работать по старинке, все записи делал на бумаге. Телефон у него был самый простой, только для звонков. В планшет он вряд ли заносил что-то важное. Он был нужен ему, чтобы быстро что-то выяснить, например адрес.
