Его слова вызвали шок. Я хотела, чтобы он немедленно объяснил, что имел в виду, но страх пересилил. Страх проговориться. Хотя почему бы не сказать Вадиму правду? О письме, о моих безумных надеждах, что Бергман жив?
Потому что Максимильян велел молчать.
Я отправилась в ванную, переоделась, но не легла, а еще долго сидела возле окна. Ничего похожего на лучик света я больше не видела и прекрасно понимала: Вадим прав, только отсвет большого фонаря на маяке мог быть виден здесь. Все остальное — мои фантазии.
Вадим сказал: «Он позвал…» А что, если это действительно был зов? И тело действовало, повинуясь ему, пока разум молчал? Чушь собачья. Я скатываюсь в мистику, как горький пьяница в запой! И в тот момент, когда я смогла убедить себя в этом, вдруг явилось острое желание сейчас же идти к маяку. Я почти физически ощущала этот зов, точно маяк вдруг обзавелся руками и протягивал их ко мне.
— Это кончится смирительной рубашкой, — буркнула я и пошла спать.
К утру дождь стих, но небо обложило тучами, сквозь которые не смог пробиться ни один лучик света. Заметно похолодало. Сыро, темно, уныло. В такую погоду от природы хочется бежать сломя голову.
— Не вижу повода и дальше торчать здесь, — сказал Вадим, бреясь в ванной. — Понадобится — вернемся. К тому же, останься мы здесь в такую погоду, это скорее вызовет подозрения.
— Тогда я собираю вещи, — кивнула я.
После завтрака, предупредив хозяйку о нашем отъезде, Вадим вынес чемоданы из номера, положил их в машину и отправился отдавать ключ от номера Софье.
Я слышала, как они весело болтают в холле, и в машину садиться не спешила. Даже немного прошлась и вскоре заметила Пырьева. Он бодро вышагивал по тропинке, вероятно, возвращался с прогулки. Удочек при нем не было.
— Доброе утро, Леночка, — приветствовал он меня. — Решили пройтись в одиночестве?
— Жду Вадима. Мы уезжаем, — ответила я.
— Да, погода не располагает к отдыху на природе, — хохотнул он.
— А вы уезжать не собираетесь?
— Нет. Для рыбалки тучи не помеха. Признаться, жару я не люблю.
— Ну, тогда мы, возможно, еще увидимся. Если погода наладится, мы вернемся.
— Непременно увидимся.
В этот момент появился Вадим.
— Поехали? — спросил он и повернулся к Пырьеву: — Счастливо оставаться.
Дверь нам открыла Лионелла. Лицо, как всегда, непроницаемо. Оставалось лишь гадать, что она испытывает сейчас, когда Максимильяна с нами не стало. Разговоры на эту тему она не приветствовала, да и я к ним не стремилась, подозревая, что ее боль куда больше моей. В общем, каждый из нас, как мог, справлялся с бедой в одиночку.
— Поэт в своей комнате, — сообщила она.
Димка спускался нам навстречу по лестнице. Должно быть, в тишине дома наши голоса звучали громко.
— Привет, — сказал он, внимательно к нам приглядываясь.
— Обед в обычное время, — сообщила Лионелла и удалилась на кухню.
— Черт, — выругался Вадим. — Почему в ее присутствии я вечно чувствую себя виноватым, как нашкодивший пацан?
— Идемте в кабинет, — предложил Димка. — Рассказывайте свои новости, а я расскажу свои.
Мы устроились на привычных местах, остро ощущая отсутствие Максимильяна. Его пустующее кресло за столом приковывало взгляд.
— Может, нам сесть как-то по-другому? — откашлявшись, предложил Димка.
— А что изменится? — усмехнулся Воин, и я мысленно с ним согласилась.
Я предпочла, чтобы Димке обо всем рассказывал он, и теперь слушала отчет Волошина, по-военному краткий и точный. Он не упустил ни одной детали, но при этом лишнего слова не сказал.
Вадим замолчал, Соколов кивнул, точно соглашаясь, и заговорил сам:
— Я проверил звонки Зиновьева, за последний месяц он довольно часто звонил по одному номеру. И это при том, что были дни, когда звонков не было вовсе. То есть общительным старичком его не назовешь.
— И кому же он звонил? — спросил Воин.
— Это некто Сапрунов Виктор Павлович. Частный сыщик.
Мы с Вадимом переглянулись.
— На него есть что-нибудь?
— Офис на Малой Семеновской, и это пока все. В соцсетях его нет, даже объявление он давал по старинке, в газете.
— Сколько ему лет?
— Шестьдесят.
Вадим пожал плечами, мол, что ты хочешь.
— Даже граждане пенсионного возраста поняли преимущества Интернета, — заметил Димка. Он-то жизни без Интернета точно не мыслил.
— Этот, похоже, не понял. Что ж, наш Зиновьев обратился к частному сыщику, и этому должна быть причина. То есть о причине я, пожалуй, догадываюсь — бесследно исчезнувшая дочь. Но к сыщику он обратился только сейчас, спустя шесть лет. Значит, произошло событие, заставившее его это сделать.
Я кивнула.
— Оттуда же интерес к маяку и краеведению.
— Событие негромкое, но исключительно важное, — продолжил Вадим, — о котором детектив должен знать. Как-то Зиновьев ему объяснил, почему вдруг начал искать дочь.
— Может, и не вдруг, — подал голос Димка. — Может, он с самого начала ее искал. И этот детектив — один из многих. Или Зиновьев вновь обратился к нему после перерыва.
— Это мы узнаем, — кивнул Вадим. — Что еще?
