— Не смешите меня! — возмутилась Каолина. — Он и эта баба… Я видела его пару раз с этим… пожарным, — вдруг вспомнила она. — Интересный мужчина, еще молодой. Он, кажется, с образованием и выглядел прилично. Однако в доме его точно не было. Альберт Юрьевич кого попало к себе не приглашал. Сомневаюсь, что стал бы доверять ему секреты.
— Надо выяснить, бывал ли Ивлев у Альберта Юрьевича, — сказала я, когда мы покинули Каолину Викторовну и оказались на свежем воздухе.
— Ивлев утверждает, что с Зиновьевым был едва знаком. Что-то подсказывает мне: к очередной старушке мы едем напрасно. Наша Каолина сейчас наверняка ей звонит, они все обсудят, и мы получим еще одну версию, точную копию предыдущей.
— По-твоему, разговор ничего не даст?
Вадим пожал плечами:
— Решили, значит, надо ехать.
Анна Ильинична внешне казалась полной противоположностью своей подруги. Высокая, полная, одета в широкие брюки и рубашку в клетку. В руках она держала сигарету, которую так и не прикурила. На нас смотрела с сомнением.
— Мне Каолина звонила, — в ответ на мои объяснения кивнула она. — Проходите.
Вслед за хозяйкой мы оказались в просторной гостиной с антикварной мебелью. Квартира Каолины выглядела скромно, различие между двумя женщинами сказалось и в этом.
— Садитесь, — Анна Ильинична тяжело опустилась в кресло, посмотрела на сигарету в своей руке и откинула ее на журнальный стол. — Курить бросаю. Врачи велели, — и без перехода продолжила: — Моя подруга небось Альберту оду сложила? У нее все в розовом цвете, и чем ближе к могиле, тем розовей. Мужик он был с характером, не скажу, что мы с ним легко или приятно общались но это лучше, чем мой сыночек, тютя-матютя, который до сих пор без меня жить не научился. Хотя своих детей завел. Пять человек завел да бросил. Три раза женился — и все характером не сошлись. Бог с ним… Это я еще от разговора с ним не отошла. Убрался перед вашим приходом. Вот жена у Альберта была — чистое золото! Ко всем могла подход найти. На ней все и держалось, а как померла, семьи не стало. Альберт сам по себе, Нинка сама по себе. А тут еще муж ее непутевый…
— Каолина Викторовна сказала, Нина была склонна к истерикам и часто ссорилась с отцом.
— Ну, так она его в убийстве мужа обвиняла, неудивительно, что ссорились!
— Она винила отца в том, что он не разрешил продать квартиру и ее муж, оказавшись в безвыходном положении, повесился?
— Нет. Она решила, что Альберт его смерти поспособствовал, боясь, что он Нинку в конце концов без жилья оставит! Без жилья, да еще с долгами.
— Что значит «поспособствовал»?
— То и значит. Не сам он в петлю полез, а помогли. И Нинка даже знала, кто помог.
— Вы хотите сказать, ее отец нанял…
— Нинкиного любовника, — с готовностью подхватила она. — Они с Ванькой еще со школы любовь крутили. Шпана шпаной, в семнадцать лет в тюрьму угодил. Правда, выпустили его быстро… Через несколько лет он бизнесменом стал, это так считалось, а на самом деле — форменный бандит. У Нинки ума хватило от него подальше держаться, но и тут она мало что выгадала, нашла себе муженька… Хотя поначалу он всем нравился. Нормальный парень, работящий. Жили в достатке, родители с машиной помогли, квартира тоже родительская, ребенка родили, а потом — бац, и он точно с цепи сорвался. Игровые автоматы. Они тогда на каждом шагу стояли. Когда поняли, что к чему, он уже был конченый. Это ж как наркотик, все на свете безразлично — и жена, и мать, и дочь… Денег в долг набрал чертову прорву. Нинке бы бросить его, а она спасать мужа вздумала. Дура. А Ванька рядом вертелся, любовник бывший, хотя, может, она с горя опять с ним закрутила. А Альберт его знал хорошо, еще по школе, он у них часто бывал. Вот и решили они Нинку спасти. Один подсказал, другой сделал. И стала Нинка свободной женщиной.
— Вы об этом от кого узнали? — с некоторым сомнением спросила я.
— От Нинки. То есть я-то узнала от домработницы Зиновьева. После поминок мы с ней прибирались в доме, Каолина с Викой спать ушли, а мы выпили еще за помин души Альберта. Ну, и разговорились.
— Вы имеете в виду Клавдию Семеновну?
— Ее самую. Она и рассказала: в тот вечер, когда Нинка исчезла, она к отцу явилась и давай ему выговаривать. Мол, ты подговорил Ваньку убить моего мужа. Они-то думали, Клавдия ушла, а она задержалась. А когда сообразила, о чем Нинка вопит, стала подслушивать. Занятие некрасивое, но я бы тоже подслушала. Альберт, само собой, сказал: ты с ума сошла, а Нинка — мне Ванька сам покаялся. Мол, я тебя люблю, готов на все и от мужа непутевого тебя избавил. Она Ваньке пригрозила, что в полицию пойдет, тот ей про отца и выдал. Мол, не я один тебя спасал, а с родителем твоим заодно. Орали они, по словам Клавдии, не меньше часа, она ушла по-тихому. А потом увидела, что Нина из дома выскочила, точно ошпаренная. И после этого — как в воду канула. От отца ушла, а домой не вернулась.
— И что вы об этом думаете?
