Я собралась вернуть альбом на место, когда не услышала, а почувствовала приближение человека. На размышления было всего несколько секунд, сказать по чести, я не размышляла, а действовала инстинктивно: бесшумно скользнула за сложенные друг на друга шезлонги, прижалась к стене и укрылась за тентом для качелей, передвинув его чуть ближе. Ткань еще колыхалась, но я надеялась, что в полумраке на это не обратят внимания.
Дверь открылась, и в сарай кто-то осторожно вошел. Двигался мягко, практически не производя шума. Видеть его я не могла. Конечно, сделав пару шагов, я сумела бы заглянуть в одну из прорех, но в этом случае меня почти наверняка обнаружили бы. В общем, оставалось только гадать, кто сейчас в сарае — Вениамин вернулся или Софья все-таки заметила меня в окно. Человек сделал шаг, и стало ясно: это не подросток. И не женщина. Шаг тяжелый.
— Черт, — сквозь зубы выругался мужчина. Голос я не узнала.
Я чувствовала его раздражение, он спешил, а еще чего-то опасался. Скорее всего, он здесь, как и я, незваный гость. Мужчина, должно быть, оглядывался, затем сделал еще пару шагов, отодвинул стеллаж, тут же вернув его на место. Он, безусловно, что-то искал, и я ждала, когда этот тип заглянет за тент и обнаружит меня. Особых страхов у меня не было, то есть они присутствовали, но лишь в легкой степени: я прячусь, а меня кто-то ищет. Опять же было интересно взглянуть на мужчину, которого сюда привела та же нужда. Он, безусловно, знал о тайнике Веньки. Наблюдал за мальчишкой?
Скрип двери, и я осталась в сарае одна. Прошла еще минута, прежде чем я выбралась из укрытия и сразу же направилась к стеллажу. Сунула альбом на прежнее место, не отодвигая стеллаж, и быстро покинула сарай.
Двор был пуст. Это не удивило. Мужчина, как и я, спешил его покинуть. На веранде по-прежнему ни души, на ресепшен тоже. Дверь на кухню на сей раз была открыта. Софья стояла у плиты.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе, — откликнулась она. Лицо ее было бледным, помятым, словно ночь она провела без сна. Скорее всего, так и было. — Проснулись? — задала вопрос, но чувствовалось, что к разговорам она не расположена. — Завтрак через полчаса.
— Спасибо.
Я вновь вышла на веранду. Человек, покинув сарай, либо укрылся в гостинице, либо в кустах напротив. Отправься он по улице, я бы его увидела. И тут я в самом деле увидела мужчину. Он шел, чуть пригнувшись, вроде бы стараясь не привлекать к себе внимания. Отсюда как следует не разглядишь ни лица, ни даже одежды. Брюки, темная куртка, на голове бейсболка — вот, собственно, и все. И я поняла: на улицу он не выходил. Спрятался за кустами возле соседнего дома, а когда я вошла в гостиницу, пересек улицу и сотню метров прошел по берегу, чтобы уж потом на безопасном расстоянии вернуться на дорогу.
«Попытаться его догнать?» — мелькнуло в голове. Если он меня заметит, шансов на это никаких. Интересно, он понял, что в сарае находится не один? Потому и прекратил поиски, а потом спрятался в кустах?
— Пойду будить Вадима, — сказала я громко, направляясь в свой номер.
Вадим брился, стоя в ванной возле зеркала. Дверь в ванную оставил открытой. Я немного понаблюдала за ним, привалившись к косяку.
— Я тебе нравлюсь? — весело полюбопытствовал он.
— Еще бы.
Кстати, он прав. Одно удовольствие смотреть на его сильное, тренированное тело.
— Но занимает тебя другое, — продолжил он.
— Точно.
— Валяй, внимательно слушаю.
Он продолжил бриться, а я рассказывала.
— Значит, ты его не видела? — заключил Вадим, умывшись и вытираясь полотенцем.
— Нет. То есть увидела уже на улице, но не узнала. Он был слишком далеко.
— Слава богу, что он не застукал тебя в сарае, — сказал Волошин серьезно. — Будь добра, не затевай ничего в одиночку.
— Момент был удобный… — прозвучало так, точно я оправдываюсь.
— Думаешь, это Ивлев?
— Возможно, — пожала плечами я. — Если бы его там обнаружили, он бы нашел подходящую отговорку. Вопрос — что он намеревался найти?
— Рисунки мальчишки? Что в них особенного?
Я достала мобильный и протянула Вадиму.
— Взгляни.
Рисунок на него впечатления не произвел. Может, потому что на фото он не выглядел столь зловеще.
— Девица в темнице, а коса на улице, — сказал Волошин, возвращая мобильный.
— Довольно странный рисунок, не находишь?
— Не нахожу. Парню нравится мистика, поэтому он рисует заброшенные маяки и девиц в неволе. Венька в том возрасте, когда гормоны зашкаливают, а с беспомощными девицами можно делать все, что хочешь. В мечтах, конечно.
— То есть фантазия и ничего больше?
— Только не говори мне, что всерьез считаешь, будто кто-то держит на маяке пленниц, — засмеялся Вадим. — Кстати, скорее всего, в сарае действительно был Ивлев. Они с Венькой не в ладах, и он решил наглядно продемонстрировать Софье, что парень малость не в себе. Рисует всякую чертовщину, а может, чем и похуже занят. Но если твой внутренний голос подсказывает, что не все так просто, отправь рисунок Поэту. Вдруг парень рисовал реальную девушку в зловещих декорациях?
— А это возможно? — засомневалась я. — Найти человека не по фотографии, а по рисунку?
