Водитель матюгнулся и покачал головой, однако продолжать дискуссию счел неразумным.
Вадим вырулил на обочину и затормозил. Сцепив руки на рулевом колесе, он смотрел вперед, и, казалось, никакие силы небесные не заставят его пошевелиться.
— Ты как? — выждав время, спросила я.
— Нормально, — продолжая смотреть перед собой, отозвался он.
— Прости, это я виновата…
— В чем? — он повернулся ко мне. — В чем ты виновата? — повторил настойчиво.
— В том, что мне мерещится Максимильян, — ответила я.
— Он ведь не стал бы от нас прятаться? Как считаешь? — Голос его звучал так устало, что казалось, Воин сейчас свалится мне под ноги.
— Какой в этом смысл? — сказала я.
— В самом деле… хотя… кто ж знает, что у Джокера в голове?
Он мрачно усмехнулся, завел машину и стал разворачиваться.
До заправки было всего несколько километров, так что времени мы потеряли немного. А вот чувствовали себя скверно. Если верить в то, что Максимильян жив, следует признать: он ведет какую-то игру. При условии его действительного присутствия на заправке можно не сомневаться: он хотел, чтобы я его увидела. Вопрос — зачем? Что мне надлежит понять и что сделать?
Я ломала над этим голову часа два, пока в досаде мысленно не выругалась: «Лучше б ты мне СМС прислал!»
Но на это вряд ли приходилось рассчитывать.
В город мы въезжали поздней ночью. Я уже успела найти подходящую гостиницу и забронировать номер. Логично было заказать два одноместных, что я бы, безусловно, и сделала в других обстоятельствах. Но не сейчас.
Воин узнал о том, что у нас общий номер, только на ресепшен. Взглянул исподлобья, но ничего не сказал.
Оказавшись в номере, однако, молчать не стал:
— Ты меня сторожишь, что ли? — спросил с вызовом.
— Типа того. А ты посторожишь меня.
— Интересно.
— Я бы выбрала другое слово. Если я вижу то, чего нет, значит, я спятила, а если не спятила я, выходит, спятил Бергман.
— Да, задачка не из легких, — хмыкнул Воин. — И что бы предпочла ты?
— Я бы предпочла, чтобы мир вокруг был прост и ясен.
Это его рассмешило, и напряжение, возникшее на заправке в тот момент, когда мы стояли, глядя в глаза друг другу, наконец исчезло.
— Примем душ вместе? — спросил он. Я укоризненно произнесла:
— Воин…
— Должно быть в этом поганом дне что-то хорошее?
— День только впереди, — утешила я. — И он непременно будет удачным.
— Смотри, если обманешь. Одним душем уже не отделаешься.
Он ушел в ванную, а я повалилась на кровать и попросила жалобно:
— Помоги мне!
Поначалу думала, что обращаюсь к Господу, но тут же выяснилось: скорее к Джокеру.
Утром Вадим отсыпался часов до девяти. Я тихонько выбралась в холл, намереваясь позвонить Димке. О видении на заправке рассказывать не стала и сама поспешила выбросить этот эпизод из головы. Коротко сообщила, что мы на месте и после завтрака отправимся к Пырьеву.
Мобильный в моей руке ожил через несколько секунд после того, как я простилась с Димкой.
— Ты где? — зевая, спросил Вадим.
— С Димкой болтала в холле, чтоб тебе не мешать.
Когда я вернулась в номер, Вадим был уже в ванной. Через десять минут мы завтракали, а еще через полчаса покинули гостиницу.
В отличие от сапруновского офиса, где мы побывали недавно, этот выглядел куда солиднее. Располагалось детективное агентство в жилом доме, занимая, должно быть, одну из квартир первого этажа. Но и вывеска, и дубовая двустворчатая дверь, и ступени под мрамор, которые вели к ней, намекали: дела у Пырьева идут совсем неплохо. Я попыталась представить, как он воспримет наше появление. Вряд ли обрадуется. Но Вадим наверняка убедит его: действовать сообща — в наших общих интересах.
Дубовая дверь оказалась закрыта. Я пошарила глазами в поисках домофона. Он отсутствовал. Правда, был обычный звонок, а чуть левее над дверью — видеокамера.
«Чего доброго, Пырьев затаится», — с неприязнью подумала я и надавила кнопку звонка.
Ответом нам было молчание. Я взглянула на часы. Если верить табличке на двери, уже час как офис должен быть открыт. Хотя сыщика, как известно, ноги кормят. Но если есть часы приема, значит, кто-то в это время должен в конторе дежурить.
Я перевела взгляд на Воина, он пожал плечами и отправился осматриваться, а я, привалившись к перилам, стала ждать. Вернулся Вадим быстро.
— Одно окно выходит во двор. Там тоже камера. Жалюзи опущены, похоже, Пырьев на работу не спешит…
Воин не успел договорить, как к офису подъехала «Ауди», из которой вышел молодой человек, одетый в костюм серого цвета, недорогой, но на мужчине он смотрелся вполне пристойно. Увидев нас, молодой человек нахмурился, но почти сразу придал себе деловитость, улыбнулся уголками губ и, поравнявшись с нами, спросил:
— Вы ко мне?
— Если это вы, — ткнула я пальцем в табличку на двери.
