- Вертушку? Это дело не быстрое, - стараясь говорить серьезно, ответил Соджи. Поискал подходящую деревяшку, и, не найдя, отколол кусок от поваленного дерева, на котором и пристроился. Малыш-заказчик уселся рядом, время от времени ковыряя в носу, озабоченно разглядывая собственный грязный палец и сопя для солидности.
Работа была в самом разгаре, когда со стороны дороги, беспечно проламываясь сквозь заросли, появился человек. Еще издали Соджи разглядел его европейский костюм и высокие сапоги. Похоже на то, что он когда-то видел на том переводчике, Хьюскене, но одежда этого иностранца выглядит чуть по-другому. Наверное, круглоглазые так же подвержены моде, как шимабарские девицы.
Иностранец с хозяйским видом подошел к реке, не обращая внимания ни на Соджи, ни на детей, тронул сапогом воду и брезгливо сощурился. Они смотрят на нас как на дикарей, подумал Соджи. Так же как мы на них. Он не прекращал вырезать лопасти вертушки, следя за иностранцем из-под полуопущенных век, короткими быстрыми взглядами. Если Изуми… если Ирен сейчас жива, она могла выйти замуж за одного из вот таких. Круглоглазых, высоких и носатых. На взгляд женщины этот иностранец, наверное, красив.
Вертушка была готова. Соджи раскрутил ее между ладонями и выпустил - бережно, как птицу. Вертушка взмыла вверх, а дети (и иностранец вслед за ними) подняли головы, стараясь проследить за ней – тонкой, теряющейся в пронзительной голубизне неба.
Ветром вертушку относило все дальше от реки, она стала опускаться и приземлилась возле самых ног иностранца. Один из детишек, мальчик лет девяти, щуплый, с торчащими передними зубами, побежал было за игрушкой, но, оробев, остановился в пяти шагах от круглоглазого, не зная, что делать. Иностранец внимательно посмотрел на него, потом на других детей, которые застыли в напряженном ожидании. Соджи заметил движение ноги - мужчина, верно, собирался наступить на упавшую вертушку. Его тяжелый сапог сейчас превратит тонкую деревяшку в щепки и обломки… И Соджи положил руку чуть ближе к рукояти меча, наблюдая за иностранцем так же внимательно и сосредоточенно, как когда-то за движениями врагов.
Иностранцы туповаты, но этот, очевидно, что-то такое почувствовал. Опасность. Угрозу. Нога его, едва поднявшись, опустилась на место, и он отступил на пару шагов, с недоумением рассматривая спокойно сидевшего Соджи и детей. Видно, он и сам не понял, что его так испугало, но, стараясь сохранять независимый вид, повернулся и удалился тем же путем, каким пришел.
Дикарь, вздохнул Соджи. Солнце уже клонилось к западу, пора было возвращаться.
***
Ирен
Доктор Мацумото, стараясь ступать как можно тише, вышел на галерею.
- К этому должен привыкнуть каждый врач, Ирен-сан, - сказал он.
Рюхэй, молодой торговец, еще неделю назад с такой радостью говоривший о том, как вместе со своей невестой будет любоваться цветением вишен, сегодня скончался. Он перестал вставать с постели три дня назад, болезнь алчно пожирала его легкие. Ирен вспоминала, как жалобно смотрел он на них с Джастином сегодня утром - снизу вверх, пытаясь отдышаться от очередного приступа. Его совсем мальчишеское лицо, когда-то круглощекое, сейчас страшно исхудало – торчащие скулы, обтянутые бледной кожей, запавшие глаза с горячечным блеском, тонкие губы точно облипли вокруг зубов. Он почти не ел, только пил воду и напоминал теперь скелет, обтянутый сухой как пергамент кожей. Рюхэй теперь лежал почти неподвижно на спине, устремив казавшиеся огромными глаза в потолок. На лице его не было ни страдания, ни страха, ни печали – только тихое терпеливое ожидание. Он поминутно кашлял сухим, стонущим кашлем и все говорил о своей невесте.
- Сырой воздух, - сказал Джастин по-английски, - способствует быстрому прогрессированию болезни.
- Сэнсэй! – Рюхэй попытался встать с футона, но тело его не слушалось.
- Лежите, лежите, Рюхэй-сан, - Ирен заботливо поправила его одеяло. - Я принесла лекарство, с ним вас не так будет мучить кашель.
- Вы так добры ко мне, Ирен-сан, - проговорил, тяжело дыша, Рюхэй, - и вы тоже, Дзасутин-сэнсэй. Спасибо, что заходите навестить.
Он поглядел в окно.
- Весна, - медленно проговорил он. - Моя невеста так любит весну! Вы не знаете мою невесту, Кэи? – повернулся он к Джастину. - Она сейчас гостит в Эдо у своей тетушки.
- Она такая красивая, такая же красивая как вы, Ирен-сан! Если я умру – что будет с нею? Я даже не могу ее увидеть, а ведь она так меня любит. А я ее еще больше. Если бы она была здесь, я бы разом выздоровел. А она гостит у тетушки. В Эдо теперь много знатных людей, что как они увезут мою Кэи? - речь Рюхэя стала бессвязной, он впал в беспамятство.
- Отдохните, Рюхэй-сан, пожалуйста, отдохните. Все будет хорошо.
Наконец больной затих, его грудь тяжело вздымалась и опадала, словно каждый вздох стоил ему неимоверных усилий.
