Когда работаешь на стройке, всегда есть шанс сорваться с высоты и переломать кости, что со мной и произошло в 23 года. Потом четыре года инвалидности, одиночества и жизни колясочника — вот какая карта мне выпала. Я мечтал уснуть и не проснуться, чтобы не быть обузой для старой матери, а в итоге оказался в теле командира отряда наемников по имени ВиктÓр Гросс, прямо посреди очередного рейда. И теперь это мой новый дом._____Единственное, о чем Эрен мечтала — наконец-то выйти из кошмарной петли вечных перерождений. Сколько бы она ни жила, что бы ни делала, после смерти девушка просыпалась в день своего восемнадцатилетия. Внебрачная дочь графа Фиано, ей приходилось коротать дни в небольшой комнатке для прислуги, стараясь не попадаться на глаза членам семьи.Все изменилось, когда на пороге поместья появился человек с королевской грамотой. Барон Виктор Гросс, герой вечной войны с варварами, прибыл по указу Его Величества за своей невестой, внебрачной дочерью семьи Фиано.
Я бы сейчас многое отдал за то, чтобы оказаться на пассажирском сидении автомобиля, вместо того, чтобы трястись в седле. И речь идет даже не о машине бизнес-класса, и даже не об иномарке! Сгодились бы простенькие родные «Жигули», хотя для местных направлений, которые по недоразумению тут называют дорогами, больше подошла бы легендарная «Буханка».
За год в новом мире я так и не привык ездить верхом, хотя тренированное тело с готовностью откликалось и на тряску, и на необходимость как-то по-особенному вихлять тазом в процессе. Вообще мне было грех жаловаться — могу снова ходить, а не передвигаться в инвалидной коляске, объезжая каждый бордюр.
Когда я открыл глаза, то сначала подумал, что наконец-то в моей жизни случилось что-то хорошее, ведь с момента падения с шестого этажа на стройплощадке все мое существование превратилось в бесконечный кошмар. Даже если это моя предсмертная галлюцинация, а не реальность, тело ощущалось только чуть более сухим и мускулистым, воздух вокруг — чистым и свежим, а сам я был полон сил. Не болели старые травмы рук и плеч, а позвоночник был цел, будто неведомая сила исцелила мою переломанную тушку. В итоге я решил, что это все же не предсмертная галлюцинация, а что-то или кто-то перенес меня в другой мир. Ведь руки-ноги были моими, как и лицо — угрюмая морда с густыми бровями, синей щетиной и тяжелой челюстью. Даже родинка под левым глазом была на том же месте, где я привык ее видеть. Это определенно было чудесное перерождение.
Уже потом, справившись с первым шоком и непониманием, чуть втянувшись в происходящую вокруг меня войну и статус командира отряда наемников, который проводил рейдовую миссию в северных лесах против варваров, я стал замечать отличия. Шрамы, которых у меня не было в прошлой жизни и наоборот — отсутствие привычных отметин. Окончательно я убедился, что это тело — просто крайне похоже на мое собственное, а не является оригиналом, когда додумался проверить левое плечо. Знакомой всем отметки прививки от туберкулеза не наблюдалось.
Воспоминаний старого владельца тела у меня осталось тоже немного. Только знание местного языка, набор рефлексов и механических навыков, небольшой список имен моих подчиненных и пара ничего не значащих фактов. Виктор Гросс, которым я стал вместо Вити Казакова, был не слишком любознательным человеком. Скорее — угрюмым молчуном, который раздавал команды не словами, а низким рыком. Грамоте он тоже толком обучен не был — мог читать по слогам и писать свое имя, чего было достаточно для того, чтобы заключать контракты.
Первое время, пока я не привык к незнакомой речи и обстановке, за мной наблюдалось много странностей, но лишних вопросов подчиненные мне не задавали. Или боялись крутого нрава реального Виктора Гросса, или же списали всё на травму головы, которую их командир получил накануне своего странного преображения, и которая, скорее всего, открыла мне дорогу в этот мир.
Впрочем, моя радость была не слишком долгой. Выяснилось, что мой предшественник занимал позицию командира не за счет лидерских или командирских навыков, а исключительно по причине чудовищной по местным меркам физической силы. Метр девяносто и больше ста кило сухого мяса дома, и здесь, в средневековом мире — две большие разницы. У Гросса просто не было противников, а любые конфликты он решал с помощью тяжелого кулака или не менее тяжелого меча-бастарда.
Но мне как-то удалось выжить в условиях боевых действий, в первую очередь, конечно, включив голову и вспомнив все, что я знал о тактике и маневрировании. Хотя в армии угодил я в стройбат, мы в основном копали отсюда и до обеда, катали квадратное и таскали круглое, но даже в таких войсках кое-какие знания в мою голову вбить успели. И, как любил повторять наш старшина: «Снабжение и тылы — это всё!».
Собственно, наш отряд этим и занялся — работой, за которую никто из аристократов не хотел браться, потому что она была ниже их достоинства.
