Не успел я выйти за порог, в дверь аккуратно постучали.
Удивившись самому факту стука — Ларс обычно врывался в любое помещение, несясь впереди собственного трёпа, а Грегор тихо проскальзывал внутрь, не издавая ни единого звука — я подошел к двери.
На пороге неожиданно стояла леди Эрен.
Аккуратно оглянувшись, девушка убедилась, что в комнате никого нет, и я не смог понять, обрадовалась она этому факту, либо же огорчилась.
— Проходите, леди Эрен, — сказал я, отступая в сторону и жестом приглашая мою невесту войти.
Секунду поколебавшись, графская дочь все же шагнула в комнату, но едва я попытался закрыть за ней дверь, тут же меня остановила.
— Барон! — воскликнула она.
— Что такое?
— Вы собираетесь закрыть дверь? — с удивлением спросила Эрен.
— Ну да, — не понимая, что происходит, ответил я. — Вы боитесь закрытых дверей?
Эрен окатила меня строгим холодным взглядом, отчего мне стало даже немного не по себе. Ну в самом деле, как строгая училка, а я ее нелюбимый двоечник.
— Барон Гросс, это будет крайне неприлично, — очевидно сдерживая негодование, сказала Эрен. — Сам факт того, что я зашла в вашу комнату без Лили, уже вызывает вопросы, но если вы закроете дверь…
— Понял, — кивнул я, оставляя дверь в комнату нараспашку.
Как же сложно со всеми этими условностями и правилами чести. Я буквально забрал эту женщину как товар из дома ее отца, но при этом не могу находиться с ней в одной комнате без свидетелей. А то люди подумают что-нибудь ненужное.
— О чем хотели поговорить, леди Эрен? — спросил я.
Девушка в это время внимательно осматривала комнату. Бросила взгляд на мои доспехи, которые Грегор аккуратно сложил в углу. На узкий топчан с тонким матрацем, на небольшой столик, за которым я всего минуту назад делал записи. Хорошо, что я успел убрать свои записи и железное перо в шкатулку, но вот чернильница все еще сиротливо стояла на столе, ожидая своей очереди. Особое внимание привлекли новые сумки, из которых выглядывали горлышки многочисленных бутылок, перемотанных ветошью и переложенных соломой. Тратиться на ящики я не хотел, да и сумки всегда можно было перебросить через круп лошади, если с кибиткой что-нибудь случится. В двух лежала уксусная кислота, которую я по прибытии в Херцкальт планировал развести чистой кипяченой водой для получения раствора, в еще двух — спирт и настойки. За все это с учетом посуды я отдал почти шестьдесят серебряных монет, но оно того стоило.
— Я вижу, ваши закупки прошли успешно, — пробормотала Эрен, но каких-то конкретных вопросов девушка не задавала. Будто чувствовала, что отвечать я не стану. — Я хотела поговорить о моем содержании и сегодняшнем походе на рынок.
— Вас что-то не устроило? — спросил я.
— Сколько денег вы выделили Ларсу для моих покупок? — прямо спросила Эрен.
— Это имеет значение? Вам не хватило выделенных средств? — вопросом на вопрос ответил я.
Я так и не спросил у Ларса, что именно купила леди Эрен на рынке, но если наемник промолчал — в бюджет они вложились. Причем обошлось без больших трат, ведь песцовый или лисий воротник должен был стоить минимум десять монет, а то и все двадцать. В местных ценах на такие вещи я все еще ориентировался довольно слабо.
— Я просто не хочу стать причиной разорения вашего надела, барон Гросс, — сказала Эрен.
— Я выделил на ваши платья и необходимую одежду пятьдесят серебряных монет, — спокойно ответил я. — Как вы и сказали мне на днях, у вас нет приданого, но я не могу позволить своей будущей жене вечно ходить в плаще с плеча графского конюха.
В этом была доля правды. Сейчас, пока мы не добрались до надела, парни закрывали на положение леди Эрен глаза. Но когда она официально станет баронессой Гросс, нам придется соответствовать. А тут было принято, что достаток мужчины в первую очередь демонстрируется через его хозяйство и имущество, а во вторую — через его женщину. А с этим у нас определенно сейчас были проблемы.
— Вы такой меня видите, барон? — с интонацией, в которой не было ничего хорошего, спросила Эрен.
— А каким вы видите меня? — раздраженно спросил я в ответ. — Вы дочь графа Фиано, законная или нет — не так и важно. Пятьдесят серебряных монет на необходимый гардероб вполне здравая сумма. Один мой нагрудник стоит больше сотни, без учета работы кузнеца по подгонке. И я могу позволить себе эти траты.
— Барон, я не хотела вас оскорбить, — девушка тут же опустила взгляд и сомкнула ладони перед собой, всем видом показывая, что раскаивается. — Но и вы поймите меня. Вы были командиром отряда и постоянно жили на поле боя или в пути. Я беспокоилась, что ваша чрезмерная щедрость губительно отразится на положении в будущем. И лишь хотела сказать, что вам не стоит тратить на мое содержание столь крупные суммы, дабы не вызывать недовольство людей. Все траты должны быть соразмерны.
С каждым новым словом этот разговор становился все более и более неловким. Сначала она приходит и наезжает на меня, а сейчас сжимается в комок, будто бы я вот-вот ее ударю? Что тут вообще происходит? Или эта девушка до сих пор так напугана ситуацией, в которой оказалась?
