— Так вы знакомы с северными традициями? — опять спросил барон, проигнорировав мой прямой вопрос.
— Да, знакома.
Конечно же, я была знакома с северными традициями. Служители храма изучали правила бракосочетания на всем континенте, ведь все соседствующие с Халдоном государства исповедовали веру в творца Алдира. У северян и на востоке континента была наиболее аутентичная процедура, с красным плащом и белой сорочкой вместо обычного подарка отреза ткани, как делали южнее. Некоторые элементы этой церемонии пересекались с таковыми у варварских племен, против которых Халдон воюет уже сотни лет, причем неизвестно, это их традиции распространились на юг, либо же южные — ушли на север, где в итоге остались в неизменном виде спустя столетия.
— Утром я встретился с бургомистром Легером, — продолжил мужчина,— И уже пригласил через него на свадьбу старейшин местной общины вместе с женами. Они вам помогут в конце пира переодеться.
Это были неожиданные новости.
— Мне с переодеванием в белую сорочку поможет Лили, если вы подготовите ширму или позволите выйти из зала и вернуться, — ответила я. — В поиске помощниц нет нужды, тем более…
— Леди Эрен, вы должны знать, — вкрадчиво, почти с угрозой, начал барон, делая несколько шагов вперед и нависая теперь надо мной, словно скала. Сейчас он был одет в простые коричневые штаны, рубашку и жилет, но даже без доспеха казался слишком большим. — Я делаю это не только ради вашего комфорта или соблюдения традиций. Мне нужно, чтобы жены старейшин помогли вам с переодеванием. Это будет для них большая честь.
Ах вот оно что. Я внимательно посмотрела в черные глаза мужчины, пытаясь понять, что происходит в его голове. Я всегда была уверена, что он стал командиром отряда наемников благодаря своей чудовищной силе и размерам, и видела последние три недели я его именно таким. Даже среди собственных дружинников барон выделялся, причем вне зависимости от того, был надет на нем доспех и он ехал в седле, либо же сидел с мужчинами за общим столом в простой рубашке. Но что если я ошибалась на его счет, и он стал командиром не только из-за того, что он самый сильный воин из всего отряда, но и потому что способен на такие вот тонкие маневры?
Решение позвать жен старейшин и вовлечь их в процесс нашего бракосочетания поражало своей глубиной. Будто бы передо мной стоял не воин, который полжизни провел в сражениях, а изощренный старый интриган, те же самые полжизни посвятивший политическим игрищам.
Простое, элегантное и эффективное решение. Если традиции тут сильны — а мы в глубокой провинции, в самом пограничье — то привлечение жен старейшин не только укрепляет связь барона с местной общиной, которая признает его власть, но и поднимает мой статус. Выдают замуж женщину родная мать и сестры, передавая ее из одной семьи на поруки женщинам другого семейства, которые уже в свою очередь доверяют ее мужу. В этом суть переоблачения из старой одежды в новую, белую и чистую сорочку. Но что делать, если этих родственниц с обеих сторон просто нет, как в нашем случае?..
Позвать самых влиятельных женщин занять их место. Оказать им огромную честь и на один вечер возвысить их до моих названных родственниц и родственниц барона, которые готовят для нового лорда молодую девушку к вступлению с ним в брак…
— Я сделаю, как вы прикажете, барон Гросс, — я тут же склонила голову и покорно сложила руки перед собой, внимательно наблюдая за движением теней перед глазами.
То, как говорил Гросс, меня немного испугало. Этот низкий вкрадчивый голос, более похожий на животный рык… Так всегда начинал говорить мой отец, если был чем-то недоволен, таким тоном сообщали не самые приятные новости в храме или в любом другом месте. Мужчины старались говорить тише, когда приносили дурную весть, словно их тихий голос поможет легче принять реальность.
Я не могла прямо сказать, что довольна решением барона Гросса — он это делал в первую очередь для себя, укреплял свой статус в общине и выстраивал прямые связи со старейшинами в обход этого бургомистра, Легера. Я видела, как дрогнули уголки губ и борода барона, когда он выговаривал это имя. Словно на язык попала горечь, настолько неприятно ему было вспоминать этого человека.
Я чувствовала его шарящий, внимательный взгляд. Не плотоядный и раздевающий, как обычно смотрят мужчины на женщину, которой скоро будут обладать, а более тяжелый и от этого еще более тревожащий мое сердце.
Это был взгляд оценивающий. Не мое тело, не мое лицо или прямоту моей осанки. Сейчас барон Гросс смотрел на меня, будто размышлял вовсе о моей пригодности быть его женой. Буду ли я ему полезна, либо же наоборот — помешаю его планам.
