В голове же пульсировала только одна мысль — Виктор Гросс заботится о своих людях. Даже слишком заботится, откровенно говоря. И я сама была тому свидетелем во время путешествия на север, просто не обращала на это внимания, всецело поглощенная тяжелыми думами о собственной доле девушки, проданной как военный трофей какому-то наемнику.
Хоть я и ждала его целый день, барон все равно появился как-то внезапно. Просто тихо открыл дверь и без единого слова вошел в комнату. Я вскочила из-за столика, за которым коротала время, перебирая свои принадлежности для шитья и размышляя о происходящем, чтобы поприветствовать мужа.
— Барон! Рада видеть вас, милорд!
Я выполнила легкий поклон, как того требовалось от благовоспитанной жены, но Гросс даже не ответил. Остановился посреди комнаты, посмотрел на накрытый стол с холодными закусками, на кувшин с вином.
— Ларс сказал, что вы хотели поговорить со мной, леди Эрен, — наконец-то проговорил мужчина.
— Вам не стоит так меня называть, я ведь теперь ваша жена. Просто Эрен или миледи, — не удержалась я, и поправила мужчину. Но осознав, как грубо это прозвучало, тут же добавила, — просто если вы так оговоритесь на людях, вас могут неправильно понять и…
— Вас тревожит то, что произошло ночью? — прямо спросил Гросс, глядя мне в глаза.
— Милорд…
— Виктор, — перебил меня мужчина. — Меня все вокруг называют милордом или командиром. Вам стоит называть меня по имени.
— Почему же⁈ Ведь я со всем почтением к вам, милорд и…
— Потому что вы моя жена?.. — он опять перебил меня.
На секунду умолкнув, барон окинул взглядом стол, после подошел к камину и, подхватив стоящий в углу медный чайник, поставил посуду на огонь. Я его даже не видела — так он притаился между кочергой и поленницей, хотя судя по тому, как разошлись под чайником угли, он точно стоял там наготове, полный воды.
— Так о чем вы хотели поговорить? — спросил мужчина, усаживаясь во главе стола и после жестом предлагая мне сесть на свободное место по правую руку. Стулья сюда передвинули слуги по моему настоянию.
— Может вы поедите, я налью вам вина? — спросила я.
— Я пью редко, и совсем не пью до захода солнца, — внезапно ответил мужчина. — Я поставил воду на чай. Так в чем дело, миледи Эрен? Давайте оставим все эти ужимки и реверансы и поговорим прямо, вы сами этого хотели.
Вот как. На этого человека совершенно не действует лесть и обходительность. Наоборот, сейчас мне показалось, он стал более раздражен, чем был, когда только вошел в комнату. Будто бы все, что я знаю о мужчинах и общении с ними, сейчас было не только для меня бесполезно, но и вовсе вредно.
Не называть его милордом, а обращаться по имени. Не ухаживать за столом, наливая вина, а говорить прямо. Моя покорность, которая должна была умиротворить и расположить вчерашнего командира отряда наемников ко мне, внезапно раздражала Виктора Гросса. Теперь я отчетливо это видела, как видела и то, насколько оценивающе он на меня сейчас смотрел. Будто бы я проходила какую-то проверку.
— Сегодня заместитель Ларс сказал, что вы заботитесь о своих людях, — начала я.
При этом я больше не смотрела на собственные колени, а просто держалась так, как привыкла ранее, за предыдущие девять жизней. Отпустила это испуганное выражение лица, спокойно положила руки на колени, не сцепляя пальцы, подняла взгляд.
— Забочусь, — согласился барон, медленно кивнул.
— Также вы пошли на серьезное преступление, солгав, что наш брак был консумирован и теперь мы супруги, — продолжила я.
— И я скажу это и под присягой, если потребуется. А еще все мои заместители и половина отряда повторят это вслед за мной, утверждая, что простояли всю ночь под дверью, внимательно слушая, что происходит в спальне, — в голосе мужчины я услышала легкую насмешку.
Да, он сейчас потешался надо мной, ведь мог говорить со мной об этом прямо, не таясь. Я была такой же преступницей, как и он сам.
— Это потому что вы заботитесь о своих людях? — спросила я. — Поэтому они вам так преданны?
— Именно, — согласился барон Гросс.
— Вы проявили и вчера, и сегодня огромное великодушие, милорд, — ответила я. — Сказать честно, я не желаю возвращаться в дом родного отца.
— Это очевидное желание, учитывая, что вас почти вытолкали за порог, — согласился барон.
Его резкие слова болью отозвались в груди, но он был прав. Хоть и звучало это жестоко и крайне неприлично, но барон был целиком и полностью прав.
— Я хочу остаться в Херцкальте и быть тут хозяйкой, милорд, — продолжила я, глядя в глаза Гросса.
Взгляд мужчины изменился. В нем полыхнул небольшой огонек и появился интерес. Барон усмехнулся, после — поднялся со своего места и пошел к камину, проверить чайник. Опять ведет себя как последний грубиян, уклоняясь от столь важного разговора, но я решила, что сейчас не стоит его осуждать. Я тоже вела себя не лучшим образом, с абсолютной наглостью заявляя во всеуслышание подобные вещи.
