Доп Нуньез де лос Варрадос был одним из знаменитейших грандов испанских. Род его начался едва ли не вместе с первым человеком, явившимся в мире. Если б вы могли представить себе во весь рост его родословное дерево, то увидели бы нечто необыкновенное, нечто повыше Чимборазо и Давалагири; по крайней мере так думал сам старый гранд и утверждали его приближенные. Испанская гордость, к сожалению, вошла в пословицу, а потому совестно было бы распространяться о ней. Дону Нуньезу было уже восемьдесят лет. У него не было детей, и все надежды его на продолжение знаменитого рода основывались на сыне его покойного племянника, молодом внуке, доне Сорильо. Любимым коньком старика были воспоминания о славных предках, из числа которых многие играли важные роли в судьбе Испании. И когда он говорил о них, лицо его разгоралось, глаза сверкали, седая голова тряслась от слабости, но речи были сильны и полны юношеского увлечения. В них было так много вдохновения, так много торжественности, что слушавший их невольно почтительно наклонял голову пред лицом истинного аристократа, который в роде своем сотнями насчитывал графов, грандов и даже герцогов. В свое время сам Нуньез играл немаловажную роль. Еще отец дона де лос Варрадоса переехал в Сардинию и поселился в Турине; дон Нуньез, но смерти отца сделавшись его наследником, остался также в Турине, и таким образом фамилия Варрадосов утвердилась постоянно в Сардинии. Дом его, гранитный, в четыре этажа, со множеством железных балконов, был украшен фамильными гербами и почитался одним из лучших в городе. Тихо и однообразно текли дни старика в отрадных воспоминаниях, в заботливых попечениях о внуке, с которым неразлучно было связано всё дорогое его сердцу, всё, что составляло предмет его гордости и заветных надежд. Старый гранд хранил его как зеницу ока, лелеял, как любовницу; он дышал только им, любил его, как славнейшего из своих предков, дорожил им, как всеми предками вместе. Была еще у него внучка донья Инезилья, сестра дона Сорильо, но на нее он обращал гораздо менее внимания.
– - Род мой,-- говорил старик,-- должен непременно поддерживаться в мужской линии, как поддерживался доныне, иначе древность его будет хвастливой ложью, от которой да спасет святая дева всякого честного гражданина, но только потомка Варрадосов! -- И глаза старого гранда с любовью останавливались на доне Сорильо, как будто говоря ему: в тебе надеюсь не умереть я! Ты должен с честью поддержать славный род наш!
– - Я всё еще не могу приискать тебе приличной партии,-- сказал однажды старый гранд своему внуку.-- Вчера я советовался с королем. Он обещал назначить невесту и быть на твоей свадьбе. Надеюсь, королю сардинскому не стыдно быть на свадьбе у Варрадоса!
– - Зачем торопиться,-- отвечал дон Сорильо в смущении,-- я еще слишком молод. Прежде надо устроить участь сестры… И я знаю жениха…
– - Как, ты знаешь человека, который может быть ее мужем! -- перебил гранд, пораженный его словами.-- Кто ж он такой? Да, может быть, когда ты путешествовал… герцог… принц крови…
– - Нет, он здешний придворный…
– - Сумасшедший! -- воскликнул гранд вскакивая.-- И ты думаешь, что кто-нибудь из них достоин ее руки! Где он, где? Укажи мне его…
– - Дон Фернандо де Гиверос молод, богат, в милости у короля…
Старый гранд захохотал. Голова его судорожно закачалась; глаза запылали гневом и презрением.
– - Ты глупец, Сорильо! -- закричал он, дрожа всем телом.-- Ты сам не знаешь, что говоришь! Ты не понимаешь своего высокого назначения, не уважаешь наследственнои славы нашего дома, которая дорого стоила мне и предкам моим! Ты недостоин носить имя Варрадоса… Ты не гранд, Сорильо! ты плебей, ты сын плебея, который не помнит своего отца!
– - Я внук Варрадоса! -- гордо воскликнул молодой человек.-- И если кто осмелится…-- Сорильо схватился за шпагу. Глаза старого гранда заблистали радостью… Старик бросился к нему на шею…
– - Как! -- воскликнул он.-- Ты хочешь обнажить оружие против -- меня…
– - Против всякого, кто осмелится сомневаться в моем происхождении!
– - Я опять узнаю в тебе потомка Варрадосов! В тебе их кровь, в тебе душа того славного предка, который своими руками задушил родного брата, когда он хотел опозорить род наш! Обнажай шпагу, Сорильо, обнажай прочив всякого, кто скажет, кто только подумает, что ты не потомок Варрадосов!
Старик в восторге обнимал внука; в полубезумной речи его было что-то решительное и торжественное. Казалось, он не замедлил бы произнесть приговор самому себе, если б поступил вопреки своим правилам…
– - Дедушка! -- сказал растроганный внук.-- Пусть я один буду жертвою вашего честолюбия. Но пощадите сестру: она его любит!
– - Diavolo! -- воскликнул гранд, снова разгневанный.-- Ложь! Она не может влюбиться в человека, который недостоин руки ее!
– - Дон Фернандо может насчитать несколько предков, с которыми не стыдно стать рядом вашим, дедушка… Род его продолжается с лишком двести лет…
