– А я возражаю! – воскликнула Шкарбун. – И приведу свою версию, которая в результате окажется верной. Первое – Савельев застрелил жену в салоне, о чем говорят пятна крови на обивке сиденья. Девочку он, скорее всего, задушил, поскольку она спала в одеяле. Второе – подруб ограждения он сделал самостоятельно в рамках инсценировки, а потом сдал задним ходом. Третье – Савельев был пьян. Вполне допускаю: перед тем, как съехать в реку, он мог во что-нибудь врезаться, но сильно сомневаюсь, что мы когда-нибудь это докажем.
– Для меня главное совсем другое… – задумчиво проронила Анна.
– А вы скажите, скажите, – подбодрил ее Домрацкий.
– Сейчас для меня не важно, как убили Савельевых. Важно – за что. Причина – та самая печка, от которой следует танцевать.
– Это вы приехали танцевать, а мы здесь работаем. – Шкарбун зыркнула на Домрацкого, и тот ее осадил:
– Полегче, Ирина Ивановна, что-то вы разошлись.
Но Анна будто не замечала ее колкостей.
– И вот что еще не дает мне покоя… Савельева вынудили съехать с хорошей трассы на гравийку. Его словно загоняли в ловушку. – Чуть помолчав, Стерхова закончила мысль: – И в конце концов загнали.
– Не усложняйте там, где не надо, – категорично заявила Шкарбун. – Савельев был пьян и на трассе боялся нарваться на гаишника. Вот вам причина.
– Виктор Савельев был принципиальным, ответственным человеком. По крайней мере, так его характеризуют коллеги. В тот день ему предстояла сложная операция. Не верю, что он напился.
– Ну не насильно же его напоили, – усмехнулся Домрацкий.
– Может, и так… – задумчиво проронила Анна.
– В деле есть подозреваемые?
– Любовник жены Савельева, некто по фамилии Воронцов. В их любовном треугольнике бушевали настоящие страсти. В результате Савельев и Воронцов подрались.
– Есть свидетели?
– Коллега по работе их разнимал.
– Это серьезно.
– Вчера появилась еще одна ниточка, – проронила Анна. – Однако о ней говорить рано.
– Раз уж начали, говорите, – с обидой проговорила Шкарбун.
– В сумочке Юлии Савельевой я обнаружила мобильный телефон.
– И что в этом такого?
– У нее никогда не было мобильного телефона. Я узнавала. Итак, подведем итоги. – Стерхова закрыла блокнот и бросила его в сумку, давая понять, что для нее никто не указ. – Версия озвучена. Работаем дальше.
– От меня что-то нужно? – спросил Домрацкий.
– Прошу организовать повторный поиск на месте захоронения Савельевой и, если потребуется, расширить его зону. Необходимо собрать недостающие кости.
– Зачем? Две недели назад с собаками прочесали.
– Есть шанс провести дополнительные экспертизы ДНК в Москве.
– Зачем? – повторил Домрацкий.
– Затем, чтобы подтвердить или исключить наличие останков дочери Савельевых. – В ожидании ответа Анна неотрывно смотрела на Домрацкого.
– Ну хорошо. Поиск организуем, – ответил он. – Что-нибудь еще?
– Пока все… – не без колебаний ответила Стерхова, решив, что о происшествии на мосту рассказывать преждевременно.
Обыкновенная комната, обои в цветочек, платяной шкаф и туалетный столик. Еще – два стула, на одном из них приготовлена одежда на завтра. Анна погасила ночник и в темноте уставилась в потолок. Зная, что не уснет, перебрала в уме и выстроила в очередь все завтрашние дела.
Но работа на ум не шла, мыслями она вновь и вновь возвращалась к Клейменову. Прошло пять дней с их последнего разговора, но он не звонил. Конечно, беседа вышла неловкой, и это ее вина. Она должна была предупредить Николая, что не приедет, но тянула, не знала, как об этом сказать.
С ее стороны такой поступок был свинством, но, если разобраться в деталях, она не могла отказать Савельеву. А если посмотреть с другой стороны, взять трубку и позвонить она могла бы.
Нащупав телефон, Стерхова набрала номер Клейменова. Дождавшись длинных гудков, прослушала их все до последнего и удрученно вздохнула:
– Значит, обиделся.
В ту ночь она спала не более часа и очень обрадовалась, когда зазвонил будильник – наконец закончилась пытка бессонницей.
В начале дня Стерховой позвонил Домрацкий и сообщил, что поиски на местности, о которых она просила, уже начались.
Шкарбун отправилась в лес, и Стерхова тоже засобиралась, оделась и даже вышла из кабинета, но ее неожиданно остановил Воронцов.
Наткнувшись на него в коридоре, Анна сказала:
– А я вас не вызывала.
– Но вы же сами велели…
– Что?
– Искать себе алиби.
– Нашли? – спросила Анна.
– Идемте в кабинет, – сдержанно сказал Воронцов.
Она распахнула дверь и пригласила его войти. Геннадий Михайлович деловито шагнул к столу и поставил на него свой портфель.
Когда Стерхова уселась на место, он протянул ей документы.
– Что это?
– Мое алиби. Копии билетов, квитанция из гостиницы и протокол комиссии, – ответил Воронцов и сел напротив нее.
– Толком объясните, – сказала Стерхова.
– За день до гибели Савельевых я вылетел в Москву, что подтверждается авиабилетами и утвержденным отчетом по командировке. Я вернулся только через неделю. – Он шмыгнул носом. – К тому времени Юлия уже умерла.
– А это что? – Анна показала бумагу. – Зачем это мне?
