В доме находился ртутный барометр, показания которого также записывались каждые два часа; кроме того, имелся барограф, который отмечал все изменения атмосферного давления в виде недельной кривой. Каждый понедельник утром Адамс менял бумагу у барографа и термографа; текущие ежедневные наблюдения регулярно заносились в метеорологический журнал. Таким образом, метеорологу было достаточно дела. Кроме того, обыкновенно всякий человек, возвращаясь с экскурсии или с каких-нибудь работ вне дома, приносил сведения относительно направления облака дыма на Эребусе или о виденном им ложном солнце или луне.
Как только лед в заливе стал достаточно прочным, чтобы выдерживать тяжесть человека, Мёррей занялся своими биологическими исследованиями. Его целью было собрать коллекцию различных морских животных, обитающих на дне и в глубинных слоях моря. Это дело требовало обширных приготовлений: во льду пробивалась прорубь, через которую на дно опускалась обычно на несколько дней сеть с приманкой в виде кусков мяса пингвина или тюленя. Различные моллюски, ракообразные и другие морские животные забирались в отверстие, находившееся наверху этой ловушки. Когда ловушку вытаскивали, все содержимое помещалось в ведро с водой. Затем его несли в дом, чтобы оттаять, так как и на этом коротком пути в четыреста метров вода успевала замерзнуть. После оттаивания улов разбирался и раскладывался по банкам, в которых животные, предварительно умерщвленные различными химикалиями, хранились в спирту для последующего изучения в Англии. Позднее Мёррей нашел, что ловушка дает недостаточно материала, и предпринимал драгировки[77] следующим образом: когда во льду залива появлялась трещина, он опускал вдоль нее на дно веревку длиной метров в пятьдесят. На концах трещины пробивались проруби, через одну из которых на дно опускалась привязанная к концу веревки небольшая драга; веревку тянули за другой конец и проволакивали таким образом драгу по дну на протяжении всей длины веревки. Подобным способом удавалось собирать гораздо больше животных, каждый раз драга приносила что-нибудь новое. Когда трещина замерзала, работу все равно продолжали, пока сохранялись проруби у концов веревки. В этом деле Мёррею помогал Пристли.
Когда предпринимались экскурсии, то каждый из нас внимательно смотрел, не встретится ли какая-нибудь интересная горная порода или образчик флоры. Однажды Мёррей был страшно обрадован, когда мы принесли ему мох, найденный в одном хорошо укрытом месте за Задней бухтой, – это был единственный образчик мха, добытый по соседству с нашей зимовкой до наступления полярной ночи. Случалось, что мы натыкались на какой-нибудь крохотный лишайник или любопытного вида водоросли, растущие на вулканической почве, но этим и ограничивались все представители наземной растительности в этой широте. В северных полярных областях под соответствующими широтами находят до 18 видов различных цветковых растений; там имеется даже крохотное карликовое дерево – полярная ива.
Но если наземная растительность в Антарктике так бедна, то этого нельзя сказать о подводной растительности. Когда мы только что сюда прибыли, то, бродя по окрестностям, обнаружили на северном побережье мыса Ройдса довольно большое количество мелких озер. Позднее, когда эти озера замерзли, сквозь их прозрачный ледяной покров можно было различить огромное скопление ярко окрашенных водорослей и плесени. Изучение растительной жизни озер составляло одно из главных занятий Мёррея, Пристли и профессора Дэвида в течение зимних месяцев. Читатель легко может найти все места, упоминающиеся в этом рассказе, на плане нашей зимовки.
После возвращения группы с Эребуса на зимовке был установлен регулярный распорядок дня. Временно был освобожден от всяких обязанностей только Брокльхёрст, так как отмороженная нога совершенно не позволяла ему двигаться, и, как довольно вскоре по его возвращении установил Маршалл, ему предстояла ампутация, по крайней мере части большого пальца. Все остальные члены экспедиции, кроме своих научных обязанностей, выполняли еще и ряд работ хозяйственного порядка. С самого момента нашего прибытия мы установили ночные дежурства. Каждый из нас по очереди выполнял эту важную обязанность. От нее был освобожден только повар Робертс, поскольку он весь день был занят готовкой. Таким образом, большую часть зимы дежурства повторялись для каждого члена экспедиции через двенадцать ночей.
