– Когда мне было десять, – Бостон воспроизводит на своем лице маску Гермионы, садится на пушистый белый ковер, и я опускаюсь рядом. Кажется, он немного расслабился. – Я познакомился с Сереной. Она любила это место. Порт. Приходила сюда, когда ей было плохо на душе, и играла на гитаре. Пела. Она очень красиво поет… Знала? И вот однажды она сидела тут под проливным дождем. Не прямо тут, нет, на улице, на каком-то дряхлом диване… Она была так расстроена в тот момент. Я никогда этого не забуду. В ту ночь ей было очень больно. Эзра не знал, как подступиться. А я знал. Уже тогда я все понимал. Потому что моя судьба чем-то похожа на судьбу Серены. Я уже тогда чувствовал ее родной. Почти с первой встречи. И в ту ночь, в этом порту, на этом самом месте, где раньше стоял только дряхлый диван, что-то щелкнуло. В нас обоих. Знаешь, словно жизнь взяла свой новый старт. Тогда я, возможно, этого не понимал до конца, но потом… – Бостон находит мою руку и накрывает ее своей ладонью. – Я не мог не сохранить это место. Место, где на душе становится легко. Хочется верить, что оно лечит. И теперь я делюсь им с тобой, – крепче сжимает мою руку и перебирает мои пальцы. – Знаю и вижу, что тебе сейчас тяжело. Ты не хочешь уезжать… Но ты должна. Ради себя самой, Кендалл. Ты должна сорвать свою звезду.
Он поворачивается ко мне лицом, и я понимаю, что сейчас не хочу видеть никакую Грейнджер.
Резко нажимаю на кнопку на его мини проекторе, отключая маску. Проделываю то же самое и со своей.
– Зачем ты?.. – прищуривается Бостон.
– А вдруг моя звезда вовсе не там? Не в Европе? – продолжаю держать его за руку, просовываю пальцы между его пальцев и не могу оторваться от этих глаз. Теперь в них отражаются языки пламени от камина. И я таю.
– Кендалл…
– Вдруг моя звезда в Бостоне? – он никогда не осмелится, поэтому я сама придвигаюсь ближе. Бостон не отстраняется. – Вдруг моя звезда и есть Бостон?
– Кендалл… – он закрывает глаза.
– Пожалуйста…
– Нет.
– Люблю, как звучит твое «нет».
В мгновение он обхватывает ладонями мое лицо. Я замираю. Закрываю глаза. Уже чувствую его губы на свои губах. Боюсь пошевелиться. Боюсь спугнуть.
Я мечтала о карьере модели? Нет. Я мечтала о его губах, сколько его помню. Я хотела только его. Фантазировала, думала, засыпала с мыслью о Бостоне. И сейчас он поцелует меня.
Я почти улетаю, почти парю, но не отрываюсь от земли. За долю секунды Бостон вырастил мне крылья и сам же их обломил.
Он резко отстраняется, даже не коснувшись моих губ.
– Черт возьми! – вскакивает на ноги и сжимает пальцами переносицу.
– Что не так? – встаю и я. – Все же было хорошо. Бостон…
– Нет. Я идиот. Тебе пора домой.
– Нет! – хватаю его за руку. – Не хочу домой. Я завтра уезжаю. Мы не увидимся очень долгое время, Бостон. Я не знаю, как смогу без тебя, – не хочу плакать, но проклятущие слезы текут. Я не в силах их остановить.
– Я не тот, кто тебе нужен, Кендалл. Мне двадцать пять, а ты… Ты еще ребенок.
– Я не ребенок!
Я плачу. Это все бред. Я не ребенок! И он это прекрасно знает, но настойчиво отвергает меня. Почему? Я ведь люблю его.
– Поехали домой.
Он снова берет меня за руку, но я вырываюсь.
– Пошел к черту! Зачем ты так со мной? Ты же видишь, что я к тебе чувствую!
– Кендалл… – Бостон предпринимает очередную попытку взять меня за руку, но я отмахиваюсь.
– Скажешь, что я слишком маленькая для чувств?
– Черт… Я сам виноват, – он сжимает руками лицо и отходит в сторону.
– Да, ты виноват! Ты! В том, что я влюбилась в тебя еще девочкой. Но разве ты не видишь, что я уже давно не она? Я не девочка. Я не ребенок, Бостон. Прекрати отрицать очевидные вещи!
– Хватит, – выдыхает он и теперь говорит слишком серьезно. – Едем домой.
– Бостон… – каждая буква пропитана моей мольбой.
Я не хочу уходить. Не хочу оставлять его. Не хочу оставлять все так. Мне нужна правда. Нужно то, что в его сердце.
Но Бостон выходит из контейнера, из места, которое, по его словам, лечит.
Видимо, только не меня. Или я совсем другая, раз вместо лечения обрела здесь первую рану.
Глава 4. Место, которое не лечит
Она задает тот вопрос, который раньше задавал я, тайком похищая ее из родительского дома.
Я не должен был этого делать, но Кендалл всегда провоцировала меня на запретные вещи. И ей даже не нужно было ничего говорить. Я возвращался в Бостон и просто знал, что она ждет меня. И мне срывало крышу. Я готов был похитить ее даже из крепости, только бы провести с ней наедине как можно больше времени. Нам всегда было очень хорошо вместе. Даже без слов. И в тех далеких поездках, которых раньше было очень много, я мечтал лишь об одном – вернуться и украсть ее, усадить в свою машину и говорить ночь напролет.
