В сердце Бостона полностью

Его большой палец скользит по моей щеке под маской, а глубокий взгляд карих глаз прикован к моим глазам. Он не смотрит на изображение Волдеморта. Кажется, он его даже не замечает. Он пристально смотрит прямо в глаза, а я забываю, как дышать.

Бостон, я покажу себя всему миру. Я завоюю его. Стану мечтой миллионов, но буду принадлежать только тебе одному.

Мы стоим так всего секунду, а по моим меркам – целую вечность, но Бостон опускает руку и отстраняется. Чувствую его неловкость и понимаю, что нужно что-нибудь сказать.

– А что это за место? – я снова поворачиваюсь кругом, чтобы оглядеть уютное помещение полностью и разбавить напряжение между нами. Откуда оно вообще взялось?

– Когда мне было десять, – Бостон воспроизводит на своем лице маску Гермионы, садится на пушистый белый ковер, и я опускаюсь рядом. Кажется, он немного расслабился. – Я познакомился с Сереной. Она любила это место. Порт. Приходила сюда, когда ей было плохо на душе, и играла на гитаре. Пела. Она очень красиво поет… Знала? И вот однажды она сидела тут под проливным дождем. Не прямо тут, нет, на улице, на каком-то дряхлом диване… Она была так расстроена в тот момент. Я никогда этого не забуду. В ту ночь ей было очень больно. Эзра не знал, как подступиться. А я знал. Уже тогда я все понимал. Потому что моя судьба чем-то похожа на судьбу Серены. Я уже тогда чувствовал ее родной. Почти с первой встречи. И в ту ночь, в этом порту, на этом самом месте, где раньше стоял только дряхлый диван, что-то щелкнуло. В нас обоих. Знаешь, словно жизнь взяла свой новый старт. Тогда я, возможно, этого не понимал до конца, но потом… – Бостон находит мою руку и накрывает ее своей ладонью. – Я не мог не сохранить это место. Место, где на душе становится легко. Хочется верить, что оно лечит. И теперь я делюсь им с тобой, – крепче сжимает мою руку и перебирает мои пальцы. – Знаю и вижу, что тебе сейчас тяжело. Ты не хочешь уезжать… Но ты должна. Ради себя самой, Кендалл. Ты должна сорвать свою звезду.

Он поворачивается ко мне лицом, и я понимаю, что сейчас не хочу видеть никакую Грейнджер. Хочу Бостона. Хочу все сказать в его лицо. В его красивое, любимое лицо, которое хочу запомнить на долгое время нашей разлуки.

Резко нажимаю на кнопку на его мини проекторе, отключая маску. Проделываю то же самое и со своей.

– Зачем ты?.. – прищуривается Бостон.

– А вдруг моя звезда вовсе не там? Не в Европе? – продолжаю держать его за руку, просовываю пальцы между его пальцев и не могу оторваться от этих глаз. Теперь в них отражаются языки пламени от камина. И я таю.

– Кендалл…

– Вдруг моя звезда в Бостоне? – он никогда не осмелится, поэтому я сама придвигаюсь ближе. Бостон не отстраняется. – Вдруг моя звезда и есть Бостон?

– Кендалл… – он закрывает глаза.

– Пожалуйста…

– Нет.

– Люблю, как звучит твое «нет».

В мгновение он обхватывает ладонями мое лицо. Я замираю. Закрываю глаза. Уже чувствую его губы на свои губах. Боюсь пошевелиться. Боюсь спугнуть.

«Пожалуйста, еще всего лишь один дюйм».

Я мечтала о карьере модели? Нет. Я мечтала о его губах, сколько его помню. Я хотела только его. Фантазировала, думала, засыпала с мыслью о Бостоне. И сейчас он поцелует меня.

Я почти улетаю, почти парю, но не отрываюсь от земли. За долю секунды Бостон вырастил мне крылья и сам же их обломил.

Он резко отстраняется, даже не коснувшись моих губ.

– Черт возьми! – вскакивает на ноги и сжимает пальцами переносицу.

– Что не так? – встаю и я. – Все же было хорошо. Бостон…

– Нет. Я идиот. Тебе пора домой.

– Нет! – хватаю его за руку. – Не хочу домой. Я завтра уезжаю. Мы не увидимся очень долгое время, Бостон. Я не знаю, как смогу без тебя, – не хочу плакать, но проклятущие слезы текут. Я не в силах их остановить.

– Я не тот, кто тебе нужен, Кендалл. Мне двадцать пять, а ты… Ты еще ребенок.

– Я не ребенок!

Я плачу. Это все бред. Я не ребенок! И он это прекрасно знает, но настойчиво отвергает меня. Почему? Я ведь люблю его.

– Поехали домой.

Он снова берет меня за руку, но я вырываюсь.

– Пошел к черту! Зачем ты так со мной? Ты же видишь, что я к тебе чувствую!

– Кендалл… – Бостон предпринимает очередную попытку взять меня за руку, но я отмахиваюсь.

– Скажешь, что я слишком маленькая для чувств?

– Черт… Я сам виноват, – он сжимает руками лицо и отходит в сторону.

– Да, ты виноват! Ты! В том, что я влюбилась в тебя еще девочкой. Но разве ты не видишь, что я уже давно не она? Я не девочка. Я не ребенок, Бостон. Прекрати отрицать очевидные вещи!

– Хватит, – выдыхает он и теперь говорит слишком серьезно. – Едем домой.

– Бостон… – каждая буква пропитана моей мольбой.

Я не хочу уходить. Не хочу оставлять его. Не хочу оставлять все так. Мне нужна правда. Нужно то, что в его сердце.

Но Бостон выходит из контейнера, из места, которое, по его словам, лечит.

Видимо, только не меня. Или я совсем другая, раз вместо лечения обрела здесь первую рану.