Дай же, Господи, силы самими собою остаться
И стряхнуть паутину сковавших сердца кандалов.
Мы порой умираем от ложных страстей, охвативших
Наши души в объятья железных бесстрастных тисков,
Наши мысли и взоры слепою наживой застивших,
Пропитавших холуйством и страхом до самых краев.
А когда вдруг как будто от страшного сна прозреваем,
То становится горько и стыдно, и больно до слез.
Что же с нами случилось, когда мы такими бываем?
И боимся открыто ответить на этот вопрос.
Мы гостим в этом мире ничтожно мизерное время
И уходим, так мало успев в этой жизни понять.
Но, сгорбатившись, тащим греховное тяжкое бремя,
Чтобы рухнуть под ним и навеки себя потерять.
Дай же, Господи, слышать нам совести голос разумный
И друг друга не есть, не алкать в гневе крови людской,
И не пасть на колени, поддавшись молитве безумной,
Не смешаться, не слиться с безликой ревущей толпой.
Засвети же ты, Господи, людям святую лампаду,
Осени же их верой и правдой и ввысь позови.
Жизнь светла и прекрасна, и жизнь – это наша награда,
А какой она будет, зависит от нашей любви.
* * *
Знаю, исстари пугали
Русь великую враги,
Жгли, пинали, воровали –
Да по спинам батоги.
На своем горбу тащила
Неподъёмный груз времён.
Всё стерпела эта сила
Через слёзы, кровь и стон.
Триста лет ярмо носила
От татарского сыча,
А потом мечом рубила
Вражьи головы с плеча.
Восставала, как из пепла,
Величава и горда,
И своею мощью крепла,
Как ни горбила беда.
Сколькой кровью по могилам,
По полям и по холмам
Русь победу окропила
Данью славы сыновьям!
Скольких Русь своею силой
От могилы отвела!
Пресвятейшая Россия
На себя их крест взяла!
Всех поруганных и сирых
Принимала под крыло,
Не с богатствами, а в дырах
Чужедальнее пришло.
Да с поклоном, да с печалью,
Да с согбенною спиной,
Что ж теперь за дальней далью
Всё забылось стороной?
У Руси судьба такая,
Что весь мир слезой зальёшь, -
Всё от края и до края
Кровь и пот да острый нож.
Сколько русскому народу
Горя вынести пришлось!
Не снести другому сроду,
Так уж исстари велось.
Сколько в нём долготерпенья,
Сколько святости простой
И святого всепрощенья
За великой добротой!
Видно, так уж бог назначил,
Что великий наш народ
Чем-то в мире обозначен
Раз в такой земле живёт.
Нет числа её богатству,
Нет конца её краям.
Нам бы на ноги подняться
Да расправиться плечам.
Вот тогда бы мать Россия
Показала чужакам,
В ком есть стать и где есть сила,
Ум с душою пополам.
Погодите, дайте время
И Россия зацветёт,
Вставит ногу мощно в стремя
И галопом понесёт!
Успевай тогда за нами,
Впору время обгонять,
И помчится Русь, как пламя,
И её не удержать!
* * *
Луга, луга, вы ситцы расписные
В ромашковом и клеверном чаду,
Где бродят брагой духи вековые,
Настоенные счастьем на меду.
В разливах рек купает вас Россия
И дарит голубую даль и рань,
И пляшут в травах ветры озорные
И рыжий конь, и трепетная лань.
Как зеркала, разбитые туманы
Лежат росой в осколках серебра –
Луга, луга, из ситца сарафаны
Богатого боярского двора.
* * *
Лунная дорога,
Ты куда бежишь,
С золотого рога,
Как стрела, летишь,
Мчишься по полянам,
Мчишься по садам,
Тонешь по туманам,
Мерзнешь по снегам?
Ни следа, ни тени
На твоей канве,
Тянешься по теми
В черной синеве.
Вся из перламутра
Далью истекла,
А настанет утро –
Как и не была…
* * *
Лунная кобылица
В синей ночи серебрится,
В реках купается белых,
В травах нескошенных спелых,
В поле от края до края
Ржаньем кого-то скликая.
Ветер бежит по поляне
Дымкой в молочном тумане.
Травы сгибает, как косит,
Ночь дальней далью уносит.
Следом умчит кобылица,
Словно вспорхнувшая птица.
Только останется в поле
Лунная пыль на подоле.
* * *
Н о ч н о е
Небо выстлано бархатом ночи,
Звезды ткут серебром облака,
Между ив извиваясь, хохочет
Хрусталем родниковым река.
Сладко пахнет дурманом-травою,
По полям расползлась тишина…
Брызжет сердце живою водою,
Буйный цвет будоражит весна!
Яркий месяц, властитель эфирный,
Что растает в тумане к утру,
Царский шлейф изумрудно-сапфирный
Расцветил на летящем ветру.
…Меркнет блеск, размываются краски,
На душе нежно-ласковый бред –
Будто с нами прощаются сказки,
Тает ночь, наступает рассвет…
* * *
Не нужно жалости и лжи,
Ты лучше правду мне скажи.
Мне будет больно, может быть,
Но я хочу до дна испить
Всю эту чашу, как ни есть,
Пусть будет горькой эта весть, –
Но нет спасения во лжи,
Ты лучше правду мне скажи.
* * *
Согрей, согрей, рябиновая ртуть,
Рассыпанная крапом под ногами,
Спешащая по насту ускользнуть
И спрятаться под белыми снегами.
Заледенелых ягод красота
Мутнеет в хрустале заиндевелом
И, как кровавой искоркой у рта,
Заброженными ягодами рдеет.
И захлебнешься так, что не вздохнуть,
Увидев синеву за облаками…
Согрей, согрей, рябиновая ртуть
Меня своими красными углями!
* * *
Там, за желтеющею нивой,
Там, где луга и поля,
Где над глухою крапивой
Стелется песня шмеля,
Там, по пылящей дороге
Белым пером журавлей
Пишутся на небе строки
Родины тихой моей.
И по ветрам издалёка
На сердце ляжет теплом
Нежной прозрачностью слога
Крик их за синим окном…
* * *
Ты не свисти, моя отрада,
По ранней рани не буди!
Еще луна у кромки сада
Лежит у яблонь на груди.
Еще туманом зазеркальным
Лежит в ресницах сладкий сон,
Не прогони его прощальным
Лихим присвистом у окон.
Дай насладиться теплым раем
