Она направилась к стойке. Порывшись у себя, Нина Сергеевна достала книжку небольшого формата и протянула мне.
— Это сборник стихов одного японского средневекового поэта. Его звали Мацуо Басё. Стихи необычные. Трехстишия. Называются "хокку".
Я раскрыл сборник на одной из страниц посередине.
— "Ива склонилась и спит. И кажется мне, соловей на ветке — Это ее душа", — прочитал я.
Нина Сергеевна сказала:
— Хокку — это словесная живопись. Если не можешь запечатлеть что-то в рисунке — то можешь запечатлеть это в словах. Я дарю тебе эту книжку.
О Японии Нина Сергеевна могла рассказывать часами. Я с открытым ртом слушал ее истории о великих императорах, самурайских традициях, национальной кухне.
— Мой муж был японистом, — сказала она. — В Японию ездил не раз. Однажды даже взял меня с собой.
— А где он сейчас?
— Он умер. Два года назад.
Я опустил глаза. Нина Сергеевна потрепала меня по макушке:
— Ничего. Ты же не знал.
Мы общались друг с другом почти всю смену. Нина Сергеевна уезжала на четыре дня раньше. "Нужно заехать к старшему, в Москву. Увидимся в следующем году", — сказала она мне.
Приехав на следующее лето в "Сосновый бор", я первым делом забежал в библиотеку. Но Нины Сергеевны там не обнаружил. Оказалось, она уволилась и ушла на пенсию. "Нина Сергеевна теперь в Курске живет" — сообщила мне новая библиотекарша.
Я понуро спускался по лестнице. Без общения с Ниной Сергеевной пребывание в лагере теряло для меня смысл. Я еще не знал, что в эту смену встречу Таню.
В первый раз я увидел ее в столовой, на третий день после приезда. Я относил свою тарелку на стол для грязной посуды, когда сзади услышал:
— Миш, отдай бант!
Я обернулся. Рядом стояли девочка лет 14 и ее ровесник. На девочке было пестрое платье и красные туфельки. Она с грозным выражением лица смотрела на мальчика, который ухмылялся ей в глаза. Девочка наступала, Миша семенил назад. Видно было, что он что-то прячет за спиной.
— Поцелуешь — отдам, — ответил мальчик.
— Ни фига себе наглость! А больше ничего не хочешь?
— Ну… Пока все. — Миша продолжал ухмыляться. — А там посмотрим.
Девочка остановилась и насмешливо посмотрела на мальчика:
— Так… Интересно, а если рассказать об этом Коле?
Она повернулась, всем своим видом показывая, что уходит. Ухмылка с лица Миши тут же исчезла: имя Коли подействовало на него магически.
— Тань, да пошутил я. Подожди! — он подскочил к девочке. — На, вот бант.
Таня взяла бант, дала Мише щелчок по лбу и сказала:
— В следующий раз одним щелчком не обойдешься. В лоб получишь лично от Коли!
Таня повернулась, заметила меня. Окинула меня секундным взглядом — у меня почему-то в этот момент замерло сердце — и направилась к выходу.
С того дня я стал чаще обращать на нее внимание. Проходя мимо спортивной площадки, я наблюдал, как Таня играет в волейбол. Когда она прыгала, ее красивая челка будто зависала в воздухе. Таня поправляла ее изящным жестом, но челка вновь сбивалась на лоб.
Иногда, возвращаясь вечером из видеоклуба, я встречал ее выходящей с дискотеки. Таня шла в окружении ребят и девчонок, при этом всегда была в центре внимания. Однажды я наткнулся на нее за основным корпусом — она с двумя подругами стояла под пожарной лестницей. Уже сгустилась вечерняя темнота, поэтому я видел только расплывчатые тени. Таню я узнал по голосу. Заметив меня, все три девчонки замолчали. Я прошел мимо, но по запаху понял — они курили.
Она отлично играла в шашки. Сидя в игротеке, Таня скучающе смотрела на своего очередного соперника. На доске четыре "дамки" Тани гонялись за одной "дамкой" противника. "Сдаешься? — спрашивала Таня, поглядывая на часы. — Сколько можно думать?". Соперник неопределенно мотал головой, Таня вставала из-за стола: "Ладно, халявщик, мне бежать надо. Предлагаю ничью". Через несколько дней после начала смены в лагере разыграли турнир по шашкам. Обыграв всех десятерых участников, Таня заняла первое место. Приз — пирог с яблочной начинкой — она разделила между всеми игроками.
При всей своей красоте и раскованности Таня слыла девочкой гордой и разборчивой. Никому из ребят она не позволяла ничего лишнего. Определенной благосклонностью пользовался лишь Коля.
Коля Кваско по кличке Квас был самым отчаянным и самым главным поклонником Тани. Именно этого Колю имела в виду Таня в разговоре с Мишей в столовой. Коля Квас числился в самом старшем отряде, хотя ему было уже 17 лет. Поговаривали, что в "Сосновый бор" он ездит по блату — его дядя работал здесь завхозом. Квас был нагл, физически силен и самоуверен. Таню он поначалу хотел взять нахрапом — но сразу же получил отпор. Сменив тактику, Квас смог добиться определенного успеха. С ним Таня танцевала большинство медленных танцев на дискотеках, ему позволяла накидывать на плечи пиджак, именно Квас всегда сидел с Таней на вечерних представлениях. Кто-то даже говорил, что видел их целующимися. Квас в разговорах охотно подтверждал эти сведения.
