Мне было лестно знакомство с Таней, но в то же время я поначалу испытывал некоторое стеснение. Находиться рядом с самой красивой девочкой лагеря было и наслаждением, и мукой. В лагере Таню все время окружали подруги и друзья. Наполненный событиями, эмоциями, людьми мир, в котором обитала Таня, был мне непривычен и чужд. Наблюдать за ним было гораздо комфортней, чем обитать в нем. Таня понимала это, хотя порой пыталась приобщить к этому миру.
— Вчера так классно посидели у костра. В "мафию" играли, потом "бутылочку" устроили. Зря ты не пошел.
Мы сидели на лавочке возле библиотеки. Десять минут назад Таня, завидев меня, подозвала к себе. Солнце грело асфальт, мимо бегали малолетки из младших отрядов.
Таня посмотрела на книгу в моих руках.
— Что взял? — спросила она.
— "Таинственный остров" Жюля Верна.
— Вот именно. Таинственный остров… — повторила Таня. — Ты никогда не задаешь вопросы сам. Тебе нужно отучаться от этой привычки. А то потом будет тяжело в жизни.
Она взглянула на меня. Я промолчал. Поднял глаза. Она все смотрела на меня.
— Вчера повесили объявление о конкурсе на лучшую художественную работу. Ты не мог его не видеть. Я сегодня утром специально посмотрела список участников, и тебя там не обнаружила. Ты почему не участвуешь? Ты же отлично рисуешь!
Не дождавшись ответа, Таня продолжила:
— Я сама написала заявку от твоего имени. У тебя есть потрясающая зарисовка, где двое ребят играют в шашки. Как раз по теме конкурса. После полдника занеси работу в жюри — я их уже предупредила. Хорошо?
Я кивнул. Таня сказала:
— Я просто не могу спокойно сидеть, думая о том, что в конкурсе участвуют всякие бездарности, а о тебе никто не знает. И еще. Если получишь какой-нибудь приз — не вздумай отдавать мне. Он твой. Ладно?
— Ладно.
Таня смахнула с юбки муравья и сказала:
— Кстати, Колька увидел в палате мой портрет, теперь допытывается, кто нарисовал. А еще спрашивает, с кем по утрам в шашки играю. Ревнует ужасно.
— А он тебе сильно нравится? — спросил я.
— Не знаю. Подруги говорят — красивый слишком. Обязательно бросит. Вряд ли люблю, просто хочется иметь парня. А у тебя есть кто-нибудь, в Москве?
Я покачал головой.
— Я вспомнила Сент-Экзюпери, — сказала Таня. — В тебе есть что-то от Маленького принца. Только не пойму пока, что именно.
Через два дня объявили итоги конкурса художников. Я занял первое место и получил в качестве приза большой и красивый фотоальбом.
Как-то Таня спросила меня, что за место изображено на многих моих рисунках. Я рассказал ей о речке, о том, что люблю сидеть там, наслаждаться видом, читать книжки, рисовать.
— И ты молчал? Ты неисправим! — сказала она и попросила взять ее с собой в мое местечко.
Мы сидели в мягкой траве, прислонясь к шершавым стволам сосен, глядя поверх реки. Таня сорвала какой-то стебелек и задумчиво его жевала, слушая то, что я рассказываю.
Я объяснял ей, почему у меня не получается нарисовать речку, хоть и кажется, что рисунки хорошие. Сравнивал душу человека и душу природы. Потом прочитал ей по памяти несколько хокку.
— Потрясающе, — сказала Таня, когда я закончил свой рассказ. — Природа — твоя стихия.
Она посмотрела на проезжающий вдалеке автомобиль. Ветерок трепал ее челку. Из глубины леса доносился стук дятла.
— А я сейчас много думаю о своем будущем, — сказала Таня. — Ты часто о нем думаешь?
— Бывает. Хотя больше все-таки думаю о прошлом.
— А я себе разные картинки представляю. Мечты всякие. Вот, закончу школу, поступлю в институт. Выучусь на педагога. А потом пойду работать — в школу или детсад. Хотя мама говорит, что учителя и воспитатели сейчас никому не нужны. Неправда. Дети будут всегда, значит, и без тех, кто их учит, обойтись нельзя. Да?
Я кивнул. Таня продолжала:
— Вот. Мама говорит, что учителя мало получают. Но я, наверно, когда начну работать, уже выйду замуж. А вместе будет легче. Конечно, сидеть у мужа на шее не собираюсь. Если надо — подработкой какой-нибудь займусь.
Я взглянул в небо. Там пронеслась стая ласточек.
— Ленка говорит, что пока нормально не начнет зарабатывать, замуж не выйдет. Семью, говорит, надо заводить после 25 лет, а то и после 30. Глупости. Я хочу, чтобы мои дети свою маму увидели молодой. Хочу троих детей. Чтобы и мальчик, и девочка были.
Таня неотрывно глядела на линию горизонта.
— И домик на природе хочу. С речкой, лесом, как здесь. Тишина и покой. Чушь несу, да?
— Совсем нет, — сказал я.
— Эх, интересно было бы посмотреть на себя лет через десять. Мне будет 24 года. Старушка.
Мы пробыли с Таней на речке до самого ужина.
В то время чтобы почувствовать человека, мне надо было к нему привыкнуть. Таня была экспансивна, я же был сосредоточен на собственном пространстве. Таня была похожа на солнце, гревшее всех без разбору. Я же был схож с фонариком, большую часть времени лежавшим на полке и светившим в нужное время и в нужном месте.
