Я дотронулся до ее руки. И тут Таня заплакала, словно ждала этого прикосновения. Зарыдала вдруг, сразу, вцепившись в мою руку. Я взялся за ее вторую ладонь. Она тут же прижалась ко мне, уткнулась, задрожала. Ее затрясло всю, с головой.
— У меня теперь никогда не будет детей! Никогда, никогда! Никогда!..
Я был, как оглушенный.
— С чего ты взяла? Почему?
— Врачи. Врачи сказали… У меня там уже ничего нет. Вычистили. Я не смогу… никогда… не смогу…
Она рыдала, несдержанно, глубоко. Рыдала и пыталась говорить.
— Это несправедливо… Жестоко… Я люблю детей. Ты же знаешь, я люблю детей. Так нельзя… Я хочу детей! Хочу детей!
Она кричала. У нее было мокрое лицо. Я достал платок, вытер ее щеки, целовал их. Но слезы продолжали течь, не переставая.
За окном шел сильный дождь. Я не знал, что делать. Я ждал, когда Таня успокоится.
Мы сидели в сумрачной кухне. Я сидел рядом с Таней. Она продолжала держать меня за руку. Я никогда не видел ее такой. Казалось, она разом постарела на десять лет. Она и так выглядела старше своего возраста.
— Почему ты не говорила про свою беременность? — спросил я.
— Потому что он сказал ничего не говорить. Никто не знал, кроме нас двоих.
— Кто он?
— Я его всегда слушалась.
— Таня, кто он? Где он сейчас?
На улице застрекотала автомобильная сигнализация. Она гудела на разные лады — долго, заунывно. Я встал, налил Тане чай. Она сделала глоток.
— Помнишь тот день, когда мы встретились там? — спросила она. — Ты тогда пришел не один.
— И что?
— Это он.
Я не поверил. Этого не могло быть.
— Вадим? Это
— Он сказал, вы не друзья. Учитесь вместе и только.
— Я общаюсь с ним уже полтора года. Мы хорошо знакомы.
Неужели Вадим?.. Но зачем? Для чего? Я вдруг понял, что история в тетради о той девушке — правда.
— Таня, как так получилось?
Мне не верилось, что все это могло произойти.
— Я сама не знаю. Это был как гипноз, наваждение, мания.
Она взяла со стола пачку сигарет и вытащила одну. Сделала несколько затяжек, прежде чем начать рассказывать.
— Мы с ним виделись всего пять раз. Помнишь ту нашу встречу в кафе зимой? Он пришел на следующий день. Пришел один и выбрал меня. Для меня он был обычным клиентом. Но… Случилось что-то невероятное. Это не я его обслуживала, а он — меня. Словами объяснить трудно. Вообще, меня сложно в этом деле удивить. Но я плакала от счастья. Я не понимала, как двадцатилетний парень умеет так заниматься любовью. У него потрясающее чутье на то, что именно нужно женщине.
Таня посмотрела на меня. Сказала:
— Уходя, он оставил номер своего телефона. Я позвонила ему через два дня. Он приехал ко мне домой. И снова все было замечательно.
— Он оставил тебе свой телефон?
— Да.
— Он никому не оставляет его.
— Номер уже заблокирован. Я звонила недавно.
Сигаретный дым тек в воздухе. На кухню в окно просачивался летний вечер. Но свет мы не включали, продолжая сидеть в полумраке.
— Я соскучилась по нормальному обхождению. По настоящим чувствам. Я всегда привыкла быть сильной. А Вадим дал возможность почувствовать себя слабой и беззащитной. Он приезжал ко мне еще несколько раз. Позже. Всегда что-то дарил. Цветы, шоколад, сувениры. Был очень обходителен. Вел себя, как взрослый. Но о себе рассказывал мало.
— Он ничего о себе не рассказывает.
— В третий раз он приехал ко мне лишь весной. Я тогда вся извелась. К тому времени я запала на него, запала очень сильно. Звонила ему поначалу каждый день. Он сказал, что это его утомляет. Сказал, что позвонит сам. Но не говорил, когда. Я ждала полторы недели, а он не звонил. Я снова ему позвонила. Он сказал, в какой день приедет. Этого дня я ждала целую неделю. Даже отгул взяла — с большим трудом.
Таня смахнула пепел в блюдце и посмотрела в окно. Ливень стих, монотонная дробь капель перестала частить.
— Он пробыл у меня целый день. Я просила его остаться на ночь, но он отказался. Мы ели пиццу, пили чай. Я рассказывала ему о своей жизни. Он молча слушал. Спрашивал про тебя. Я ему рассказала про тебя. Мне было очень хорошо. Несмотря на всю свою холодность, Вадим умел создавать уют. Я не верю, не могу поверить, что он это делал специально, с каким-то расчетом…
Я взял свою чашку. На дне плавали чаинки. Я сжал ручку чашки так, словно хотел ее сломать. Таня продолжала:
— В тот день он предложил заняться любовью без презерватива. Даже не предлагал — он просто сделал то, что хотел сделать. А я… я позволяла ему все. Я ни о чем не думала. Ради него я была готова на все. Не знаю, как у него так получалось. Может, я сама неосознанно хотела от него ребенка.
Я встал и потрогал электрочайник. Вода уже остыла. Я включил электрочайник вновь. В темной кухне стал отчетливо виден его индикатор красного цвета.
— Я слышала про других его девушек. Он не рассказывал, но и не скрывал. Хозяйка, которая знала его давно, как-то сказала, что Вадим приходит в бордель в мое отсутствие. Я любила его, а он продолжал ходить к проституткам, к моим же подругам.
— Он всегда так делает.
Таня посмотрела на кончик сигареты и сказала:
