Слова Уинифред крутились у меня в голове всю дорогу, пока мы мчались в Лондон по 401-му шоссе. «Леонард и другие… заслуживают, чтобы их услышали», – сказала Уинифред. Она и была их голосом. Уинифред напомнила мне, что наука о серой зоне имеет огромное значение – благодаря ей мы помним о ценности жизни, каждой жизни. Стремление раскрыть вездесущий характер сознания неизбежно возвращает нас к рассмотрению множества методов, каждый из которых уникален. Внутри человека – огромный скрытый мир, выстроенный им за годы накопленного жизненного опыта; его личный мир.
Приблизительно через месяц я позвонил Уинифред из офиса в университете. Лаура, как всегда, сидела рядом со мной: мы с ней двадцать минут тщательно анализировали результаты ЭЭГ Леонарда.
– Как дела у Леонарда? – спросил я.
Уинифред отвечала все так же оптимистично:
– Ему лучше с каждым днем! Он даже издает звуки!
Безграничный оптимизм Уинифред был заразителен.
– Прекрасно! К сожалению, хороших новостей у меня для вас нет. Мы старались, но так и не обнаружили доказательств того, что мозг Леонарда различает слова и звуки без слов. Однако я рад слышать, что физическое состояние Леонарда улучшается, – добавил я, стараясь говорить уверенно и почти весело.
– Вот видите! – взволнованно воскликнула Уинифред. – Я же говорила, ему лучше с каждым днем!
Я обещал оставаться на связи и помнить о Леонарде, когда придет время для нашего нового теста. Положив телефонную трубку, я не мог не задаться вопросом: а была ли Уинифред права, когда оценивала состояние мужа?
Возможно, Леонард действительно медленно выходил из серой зоны? Но куда он направлялся? В какой момент на траектории от небытия до полного сознания вы снова начинаете становиться самим собой? За годы исследований серой зоны я не раз видел подобные случаи: родственники и друзья пациентов бывали уверены, что их друзья и родные в сознании, только не могут об этом сообщить. Некоторая часть этих неподвижных, не отвечающих на раздражители пациентов будто бы жила в других людях, вне тел и мозга истинного хозяина личности. Эта частица неизмерима и неуловима по своей сути. Но что же это за явление?
Я знал, что Уинифред права – нам нужно разрабатывать новые тесты. Совершенствовать методы, настраивать алгоритмы, открывать новые способы поддерживать контакт с пациентами. Уинифред настаивала на необходимости человеческих взаимоотношений с мужем. Для нее это было важнее всего. Она вышла за рамки всех тестов, данных и головокружительных технологий.
Я надеялся, что однажды Уинифред выполнит обещание, которое они с Леонардом дали друг другу в ту роковую ночь, когда у него остановилось сердце. И они вместе вернутся в Индию, где много лет назад началось их путешествие. Сингулярная дуга их жизни пройдет полный круг. Уинифред отвезет мужа домой.
Самое печальное в современной жизни то, что наука собирает знания быстрее, чем общество набирается мудрости.
Недавно, сидя в маленьком, душевном, очень французском пятизвездочном парижском ресторанчике, я искренне удивлялся тому, с какой страстью наука серой зоны устремилась вперед, к изучению и пониманию сути сознания. Гостиница L’Hotel расположена в самом сердце левобережья на Сене, и здесь уже двести лет гостей ошеломляют кулинарным мастерством. Было начало июля, на Париж опустился теплый вечер. На улице, за окном, парижане шли домой с работы или отправлялись на прогулку. Внутри ресторана красные и черные бархатные стулья были расставлены у круглых столов, каждый из которых украшало множество больших винных бокалов с изящно свернутыми белыми накрахмаленными салфетками.
Мой друг и коллега Тим Бэйн заказал улиток. Тим – профессор философии из Новой Зеландии. Среди прочего он исследует природу познания, его связь с языком, пытается выяснить, контролируем ли мы наши мысли и насколько способы мышления культурно обусловлены. Он много писал о науке серой зоны и всегда с энтузиазмом поддерживал наши исследования.
Напротив нас с Тимом сидел Аксель Клиреманс, бельгийский психолог и всемирно известный эксперт в нейробиологии, – он занимается тем, как в мозгу происходит процесс обучения. Аксель и Тим вместе со своим коллегой Патриком Уилкеном создали превосходный справочник Oxford Companion to Consciousness («Оксфордский проводник по сознанию»). Последним в нашей маленькой группе был Сид Куидр, когнитивный невролог из Парижа, который проводит исследования ЭЭГ на младенцах, – пытается понять, как и когда возникает сознание. Как и другие в нашем кругу, он одержим лиминальными (или пороговыми) состояниями, неуловимой границей между мозгом и разумом, бытием и небытием, сознанием и черной пропастью пустоты.
