Вот так мы с Дамианом и Лаурой и оказались летом 2015 года на 401-м шоссе, направляясь к Брантфорду, и подъехали к просторному бунгало, из окон которого открывался вид на залитые солнцем кукурузные поля. Погода стояла чудесная. Уинифред вышла на порог, чтобы нас встретить. Они с Леонардом недавно вернулись домой, и теперь она толкала инвалидное кресло, в котором сидел муж, по металлическим пандусам к входной двери.
– Проходите, проходите, пожалуйста! – воскликнула Уинифред.
Дамиан извлек из автомобиля черные футляры, в которых мы перевозим наше ЭЭГ-снаряжение. Уинифред помогла Леонарду усесться поудобнее. Я смотрел в окно на золотистые поля кукурузы и вспоминал последний разговор с Уинифред. Как все сложится сегодня? Быть может, нам повезет? Или мы снова ничего не обнаружим? С тех пор как мы обследовали Леонарда, кое-что изменилось. В нашем распоряжении появились новые тесты, новые способы анализа данных, которые, возможно, помогут обнаружить, осознает ли что-нибудь Леонард. Я очень хотел увидеть положительные результаты.
Леонард, сидящий в инвалидной коляске в углу гостиной, казалось, занимал много места.
– Мы трудились без устали. У Леонарда небольшие, тем не менее значительные улучшения. Он начинает улыбаться! – сообщила Уинифред.
Она поведала, что незадолго до той ночи, когда у мужа остановилось сердце, они собирались съездить в Индию, чтобы провести время с родственниками Леонарда, которые вышли на пенсию и переехали на Гоа.
– Мы хотели забронировать билеты на самолет. Но потом включили передачу «Танцы со звездами», а когда она закончилась, заказывать билеты было поздно, и мы решили, что сделаем все утром. А утро так и не наступило…
Уинифред предложила Леонарду выпить воды из пластикового стаканчика через соломинку.
– Надо попить, втяни воду, – недовольно произнесла она.
Потом погладила мужа по щеке.
– Покажи, как ты умеешь глотать, и я дам тебе еще воды. Только сначала покажи. Я пытаюсь тебя расшевелить. Еще глоточек – и все. Покажи, как ты глотаешь.
Уинифред – женщина, наделенная поразительной энергией.
– Нет, спать сейчас нельзя. Нельзя спать! – Она сплела свои пальцы с пальцами мужа. – Вы видели, как он вздохнул? – спросила она меня.
Я не знал, что ответить. Леонард вздохнул, я видел, но был ли это сознательный ответ на прикосновение Уинифред или автоматическая реакция? Глядя, как жена общается с Леонардом, я задумался: что же делает человека человеком? Вот Леонард, сидит передо мной, он здесь. Однако часть его существа отсутствует. Во всяком случае, я вижу ясно: чего-то не хватает. А вот Уинифред видит Леонарда другим. Он весь здесь, ее муж, даже если мы этого не замечаем. Он живет благодаря своей жене. Она будто бы носит в себе его сознание, сохраняя его живым, пока муж не сможет принять его обратно.
Дамиан попросил воды, чтобы наполнить миску, которую мы привезли с собой вместе с остальным оборудованием. Он вытащил энцефаллографический шлем и бросил его прямо в миску с водой – шапочка с проводами напомнила мне спагетти в кастрюле. Вода хорошо проводит электричество, и Дамиан хотел убедиться, что все провода сработают и он получит правильный электрический сигнал от головы Леонарда.
К шлему ЭЭГ прикреплено сто двадцать восемь электродов, каждый из них крепится к лоскутку резиновой сетки. От каждого электрода отходит провод, все они сгруппированы и подключены к устройству, похожему на усилитель, небольшому металлическому кубу. Усилитель подключен к самому современному ноутбуку, который только можно купить в обычном магазине.
ЭЭГ работает совсем иначе, чем фМРТ. Когда нейроны активизируются, или «загораются», они излучают электрическую активность – крошечные колебания напряжения, которые можно обнаружить на коже головы. Как правило, измерить электрическую активность одного нейрона невозможно, разве что имплантировать электроды непосредственно в мозг (что требует весьма дорогостоящей и рискованной нейрохирургической операции). Нейроны срабатывают пучками, и общее изменение напряжения, производимое группой нейронов, можно зафиксировать даже вне черепа. Крошечный сигнал должен быть проведен через усилитель, чтобы стать более различимым, но тем не менее обнаружить его вполне возможно.
