Мой брат Анатолий и Закир Файззулин были однополчанами. Ну, не на фронте, а в мирной жизни, вместе служили в городе Горьком. Всех призывников из ближайших районов Ташкента и других областей собирали в военкоматах, а когда являлся покупатель, партиями развозили по пунктам назначения. И по сей день процедура осталась прежней. Так вот и попали они вместе, вначале в учебку, в Федулово Ковровского района, это под Владимиром. Кто-то видно решил подшутить над нашими мальчиками и определил их в танкисты. Отучившись полгода, как и положено, служить отправились в Горький. Хотелось бы хоть одним глазком посмотреть, как эти верзилы в танке помещались. Наверняка, головы из люка торчали, а может, они их в шлемофонах на коленки укладывали? Комбат у них был капитан Астахов, зверь-мужик, но надо отдать должное, справедливый. Росту невысокого, лысый и плотный, как колобок. Если с вечера хватит лишка, то вся казарма держись, ночью житья не даст. Всё выстроить всех пытается, вернее выровнять. А то все солдатики почему-то в одночасье шататься начинают, когда команда смирно была. Но, как положено по закону жанра - есть плохой мент и хороший, в батальоне был "дядя Женя", так его за глаза звали, замполит майор Краснопольский. Вот этот дядя Женя и был нашим мальчикам и папой, и мамой, скрашивал немного нелегкое солдатское житье. Так наши братцы-акробатцы и несли нелёгкую армейскую службу. Толик и Закир везде вместе ходили, им хохмить очень нравилось. Сочетание для такого коктейля было умопомрачительным. Брат светлый, голубоглазый, а Закир черный, как смертный грех. Они, как две половинки, сложенные вместе, дополняли друг друга. Толик - по жизни хохмач и бабник, Закир - более уравновешенный и не такой балагур, как мой братец. Но когда они были вместе, начиналась цепная реакция: Закир менялся на глазах, болтал без умолку, придумывал разные шуточки. Да вот одна из их невинных затей. Идут молча, даже не улыбаются, потом один из них как заорёт: "Смотрите, смотрите, да он что, спятил, сейчас ведь упадёт!", второй не отстаёт: "Точно, грохнется!",- и далее в том же духе. Вокруг них толпа зевак собирается, по сторонам головами вертят, пытаясь обнаружить бедолагу, который в скором времени должен упасть. А они преспокойно из толпы выбираются и, айда, своей дорогой. Или вот ещё, их конёк был: опять физиономии серьёзные, ни на кого внимания не обращают, идут себе потихоньку. Один бросает мелочь на тротуар, она с грохотом разлетается. В толпе паника возникает, все начинают свои карманы проверять. Другие думают, что это у них деньги выпали, расталкивая друг друга, наличность под ногами отыскивают. А эти двое - ничего, дальше пошли. Пусть народ потешится. Всё это мне хорошо известно, так как мы с мамой не раз навещали брата. И на присяге были, и потом несколько раз ездили в армию для поднятия солдатского духа. Хоть я тогда под стол пешком бегала, как брат выражался, но Закира помнила хорошо. Два года пролетели, наступил дембель, они разъехались по своим домам. Толик в Ангрен, Закир в Самарканд. Много лет не виделись, пока судьба, вновь не свела их вместе. Оба, как по заказу, поступили в техникум. Это я, на свою голову, заставила брата учиться. Куда поступать, ему было всё равно. Так что пошёл туда, где я ему могла контрольные писать, в техникум связи. Повозиться, конечно, пришлось изрядно, пока он диплом этот получил. Он ведь дальнобойщиком работал, к связи никакого отношения не имел, при каждом удобном случае сто причин находил, чтоб не учиться, бросить. Единственное, что было в техникуме ему по душе, это сессии, когда бабы в общежитие жить приезжали. Он-то холостой, что ему сделается, ну разобьёт пару-тройку женских сердец и до следующей сессии отдыхает.
Вот так и встретились наши голубки, это я имею в виду свою подругу Лену и Закира, дьявол бы его побрал. Наверняка, Ленкины ангелы-хранители в отпуске или в запое были, иначе, почему не предупредили, чем это знакомство закончится. Но не стану забегать вперёд, всё должно идти свои чередом. Мы с Леонорой подходили к техникуму, когда мой братец со свом дружком, собирались домой отчалить. Нос к носу возле ворот столкнулись. У них установочная сессия была.
- Ба, какая встреча! Что, малолетка, - это он ко мне обращается по-домашнему, - науку грызть прикатила? А вчера вечером где была, я весь телефон оборвал, не мог дозвониться.
- Пошёл бы ты, старшенький, в баньку, в тазике мыться. Я тебе не девочка, докладывать, с кем в куклы играла. Мне двадцать с хвостиком. Забыл что ли? Или переучился так, что память отшибло? - старший брат рассмеялся, поцеловал в лобик и упокоился. Он свою роль воспитателя отработал сполна.
- Так это что, она? - тыча в меня пальцем, провозгласил чернявый, который столбом стоял рядом с Толиком.
- Ага, выросла-повзрослела, вот теперь и сдачи даёт. Слова не скажи, в ответ сто наготове имеет.
- Да, языкатая она у тебя.
- Эй, ребятки, я что-то не въеду, вы это о ком? Обо мне что ли? - повернулась я к чернявому, - не сверли меня пальцем, дырку проделаешь. Тоже мне, дрель пальчиковая.