— В Андижане долго не задержался, попойки доконали, думал чертей ловить начну. Мать отправила в Ленинабад, там и очухался. Работал слесарем на ковровом заводе. Смертушка и там от меня сбежала. После землетрясения полоса по всему заводу прошла, половина цехов под землю провалилась, как будто их и не было никогда. Картина не для слабонервных. Людей из-под завалов доставали, многие погибли. А кого и вовсе не нашли: тела всмятку, не опознать, смотреть жутко было. Когда меня откопали, оказалось, что я отделался сломанными рёбрами да ключицей. У меня тогда американская журналистка интервью брала, как у пострадавшего. Каким ветром её занесло, так и не спросил. Потом она ещё два раза приезжала, так и познакомились. Через год расписались, а потом десять месяцев пороги по инстанциям обивали, добывали разрешение на выезд к жене. Марго старше меня на восемь лет была. Вот и не верили, что брак не фиктивный.
В Америке не торопятся семьями обзаводиться, карьера на первом месте. В свои тридцать два Марго добилась многого, была известным журналистом в «Нью-Йорк Таймс». Вначале я злился, работу найти не мог, сидел у жены на шее, да ещё командировки её сводили меня с ума. На манер русского мужика доказывал, что место женщины возле мужа, рожать детей и вести хозяйство. Она улыбалась, но никак не могла взять в толк, зачем это надо. У нас и так всё есть: дом, машина, работа, друзья. Её дом, её работа, её друзья…. Нет, она не была эгоисткой, просто их образ жизни значительно отличается от нашего. Как только выучил язык, устроился на работу, уборщиком на заправке. Потом повысили до заправщика машин. Маргоша уговорила своего брата взять меня к нему в фирму. Он имел свой маленький бизнес, автосервис. Я с детства к машинам неравнодушен, постоянно в гараже у отца толкался, помогал с мотором заниматься. Вначале меня и близко к машинам не подпускали, только чёрную работу доверяли. Запчасти мыл, инструмент подавал. Когда научился в их технике разбираться, фору даже спецам давал, но получал все равно копейки. Подрабатывал по вечерам на автомойке, когда жены дома не было. Работа — не бей лежачего, особенно, когда клиентов мало. Однажды часов в десять вечера, я уже закрываться хотел, подъехал старик. Это тогда для меня, двадцатишестилетнего, все, кому за пятьдесят с хвостиком, динозаврами Юрского периода казались. Молод был, не думал, что и сам когда-то стариком стану.
— Да ладно, старик выискался. Ты у меня ещё хоть куда, всем женщинам на загляденье! — я потёрлась носом об его щёку, — колешься….
— Всё, бриться иду. Это же ты меня из кровати не выпускаешь…. - пошутил он, медленно перекатываясь на край.
— Стоп! Обойдусь тобой и небритым. Дальше рассказывай.
— Тогда не жалуйся, если что…. Ну вот, с мысли сбила.
— Ты про старика говорил.
— А, ну да. Прямо перед самой мойкой лимузин динозавра и заглох. Старик кругами возле него ходит, видимо, капот пытается отыскать. У меня ещё язык чесался сказать, чтобы пошевеливался. Смена заканчивалась, а до дома прилично топать. К семи утра в автосервисе надо быть, клиент приедет. Целый день на ногах, спать хотелось жутко. Смотрел — смотрел, жалко мне его стало, человек всё-таки пожилой. Поражаюсь я американцам. Машина сломалась — беда, кофемолка полетела — катастрофа, а если электричество хоть ненадолго вырубилось, считай, конец света настал. Всё компьютеризировано. А мы в Союзе счётами да зубилом с пассатижами обходились и, ничего, выжили.
— Когда это было-то, Сережа, и у нас прогресс налицо. Даже я теперь компьютер заимела, благодаря тебе.
— Это сейчас, дорогая. А вспомни, как лет двадцать назад жили. Да что двадцать, пять лет назад толком ничего не было.
