— Что мы здесь видим? — воскликнул заинтригованный Хиларио. — Случайно, это не та личность, которую работа этой ночи якобы изолировала от зловредных влияний?
И так как ориентер ответил утвердительно, мой коллега продолжил:
— Боже милостивый! Неужели она не заинтересована в своём собственном здоровье? Неужели ей не нужна помощь учреждения, которое она посещает.
— Это она так думает, — осторожно объяснил Аулюс. — Но внутренне она подпитывается болезненными флюидами развоплощённого компаньона и инстинктивно привязывается к нему. Таковых тысячи и тысячи. Они свидетельствуют о самых различных болезных и адаптируются к ним, чтобы более уверенно приспособиться к политике малого усилия. Они считают, что им наносят ущерб и тревожат их, но когда из них вытягивают болезнь, носителями которой они являются, они чувствуют себя опустошёнными и страдающими, провоцируя симптомы и впечатления, при помощи которых они призывают вновь к себе свои у вечности, в различных их проявлениях, помогая им культивировать положение жертвы, в котором им комфортно себя чувствовать. Это происходит в большинстве явлений одержания. Воплощённые и развоплощённые привязываются друг к другу в мощном взаимном притяжении, пока не изменится их центр ментальной жизни. Поэтому во многих случаях самая большая боль призвана воздействовать на малые боли с целью пробудить испорченные души, задействованные в низших обменах подобного рода.
В этот момент вновь прибывшая смогла близко подойти к Либорио, у которого на лице появилось выражение заметного удовлетворения. Теперь он улыбался, словно довольный ребёнок.
Но обнаружив присутствие Селины, несчастная в гневе вскричала:
— Что это за женщина? Отвечай! Отвечай!..
Наша преданная подруга просто подошла к ней и стала просить:
— Сестра моя, успокойтесь! Либорио устал, он болен! Дадим ему отдохнуть!..
Собеседница не вынесла нежного и благожелательного взгляда и, не узнав медиума группы, к которой она принадлежит, ослеплённая ревностью, она стала кричать в адрес больного горькие слова, которые трудно было бы воспроизвести, и очень быстро покинула комнату.
У Либорио на лице отразилась озадаченность. Но Аулюс провёл над ним пассы, восстановив его покой.
Затем Помощник с чувством сказал нам:
— Как мы видим, Божественная Доброта так велика, что даже самые недостойные чувства идут на пользу нашей собственной защите. Досада посетительницы, обнаружившей Селину возле больного, даст нам бесценную передышку, и у нас будет время, чтобы помочь ей в необходимых размышлениях. Когда же она утром проснётся в своём плотском теле, наша бедная подруга смутно вспомнит, что ей снился Либорио рядом с женщиной, и она составит портрет впечатлений по своему желанию. Потому что каждый разум видит в других то, что несёт в себе самом.
Абелардо был удовлетворён. Он успокаивал больного, предвидя улучшение его состояния.
Наполовину напуганный, Хиларио сказал:
— Что меня удивляет, так это то, что я повсюду вижу бесконечную работу. Наяву и во сне, в жизни и в смерти…
Улыбаясь, Аулюс ответил ему:
— Да, инерция — это лишь иллюзия, а праздность это бегство, наказуемое Законом при помощи запоздалых скорбей.
Наша задача была в данный момент выполнена. И поэтому мы удалились.
Несколькими минутами позже, попрощавшись с нами, Помощник пообещал нам новую встречу, чтобы продолжить наши наблюдения на следующую ночь.
Опускалась ночь…
После жаркого дня толпы прогуливались по общественной дороге, естественно, ища свежего воздуха.
В соответствии с нашим рабочим планом, в сопровождении Аулюса мы отправились к другому духовному центру, когда наше внимание привлёк сильный шум.
Два охранника тащили из дешёвого ресторана пожилого мужчину в плачевном состоянии опьянения.
Бедняга упирался, выкрикивал ругательства и всё время протестовал, протестовал…
— Понаблюдайте за нашим несчастным братом! — попросил нас ориентер.
И так как между шумной дверью и полицейской машиной было небольшое расстояние, мы принялись наблюдать.
Бедный друг наш оказался сжатым в объятиях тёмной сущности, словно какой-то странный осьминог пожирал его.
Мы сразу же поняли, что опьянение достигало обоих, потому что они находились полностью противопоставленными друг другу, выражая одни и те же треволнения.
Несколькими мгновениями позже в нетерпении стала сигналить машина, и мы уже не могли продолжать свои наблюдения.
— Ситуация могла бы дать повод для ценных замечаний…
На замечание Хиларио Помощник ответил, что мы не располагаем достаточным временем, чтобы получить какую-либо интересную информацию, и пригласил нас войти.
Ресторан был полон народу; много веселья, много людей.
Там, внутри, мы, конечно же, соберём материал, необходимый для выразительных уроков.
Мы вошли.
Эманации окружения производили на нас неописуемое неприятное ощущение.
Рядом с курильщиками и закоренелыми пьяницами находились и словно чего-то ждали развоплощённые сущности.