Он поспешно вышел из дома, и мы последовали за ним до соседней площади.
Аулюс посмотрел в голубое небо, где Солнце, казалось, рассыпалось золотым дождём, и намеревался было попрощаться с нами, но ощутил моё скромное намерение и смиренно сказал:
— Помолитесь за нас, Андрэ!
С чувством уважения я стал читать вслух:
Ориентер должен был знать, что он сам являлся для нас одним из благодетелей, на величие которых я ссылался; но я не осмелился произнести его имени, настолько велико было моё уважение к нему, которого он всецело заслуживал с нашей стороны.
Закончив молитву, я посмотрел на него влажными от слёз глазами.
Аулюс не промолвил ни слова.
Окутанный световыми облаком, давая нам понять, что прощается с нами также с молитвой, он сжал нас в своих объятиях и ушёл…
Словно дети, мы с Хиларио, с молчаливыми слезами признательности, следили за ним, пока его фигура не исчезла вдали.
Тогда мы вспомнили о работе, которая ждала нас, и, воздавая хвалу служению, которое было для нас благословением, мы принялись помогать увечному ребёнку, как личности, которая возродится в великом будущем.
* * *