— Какого она была цвета?
Я нахмурился.
— Кажется, зеленого. А что?
— Черт, я оторву ему голову!
Мне внезапно стало очень весело. Рассмеявшись, я поинтересовался громким шепотом, поймав удивленный взгляд какой-то женщины:
— Зачем тебе бас-гитарист без головы?
— Поверь, ему будет лучше без нее. И не ему одному. Сразу станет меньше проблем. Ладно, пошли.
Дензил снова потащил меня за собой, уверенно шагая через толпу и игнорируя всех, кто к нему обращался. Его пальцы крепко сжимали мое запястье, причиняя легкий, но такой приятный дискомфорт, являясь тем якорем, который связывал меня с реальностью. Потому что весь мир в какой-то момент рассыпался осколками и закружился, превращаясь в разноцветный калейдоскоп с белыми пятнами вместо лиц. В висках часто стучал пульс, заставляя адреналин бурлить в крови и забывать об осторожности.
— Эй, подожди. Куда мы идем? — я потянул руку на себя, вертя головой. — Мне нужно найти Мэйли… Хм, у нее тоже была конфета, но красная…
— Не волнуйся, с «сюрпризом» только зеленые. Рей у нас редкостный шутник.
— Но я обещал… Ох, стой!
Мое сердце глухо барабанило в груди, раскачивая мысли из стороны в сторону и смешивая их друг с другом, поэтому они так быстро перетекали одна в другую, что я за ними просто не успевал. Но была среди них одна, самая важная, которая затмевала собой все остальные, проглядывая в тумане образов яркой нитью, — вот этой мыслью мне и не терпелось поделиться.
Дензил остановился и посмотрел на меня с любопытством.
Я сделал самое невинное лицо, на какое был способен.
— Я умираю, как хочу пончиков. Жирных и с сахарной пудрой. Хрустящих снаружи и мягких внутри. С такой золотистой корочкой… Что? — я запнулся, когда увидел, как Дензил сжал губы, но все равно заметил, как дрогнули их уголки. — Что смешного?
— Сейчас мне кажется, что мы с тобой не знакомы.
Я облокотился на плечо Дензила и дотронулся указательным пальцем до кончика его носа, только чудом не промахнувшись и не попав в глаз.
— Неправда. Вот я все про тебя знаю.
— Эй, что у вас здесь происходит? — спросил Шон, появляясь рядом и сканируя нас подозрительным взглядом.
Дензил едва заметно поморщился и спокойно ответил:
— Мы сейчас уходим. Дальше вы сами. Кстати, проследи, чтобы Рей отдал все свои запасы леденцов. И не злоупотребляйте алкоголем, потому что нам троим завтра предстоит серьезный разговор. Ах да, и оставь уже Грейс в покое.
Шон приоткрыл рот, явно собираясь спорить. Было забавно наблюдать, как на смену его привычной самоуверенности пришло смятение.
— Да кому сдалась эта серая мышь! — возмутился он, почему-то больше всего задетый последней репликой.
— Вот и дрессируй двух своих ассистентов, — спокойно возразил Дензил и тут же добавил, предвосхищая дальнейшие пререкания: — Все, свободен. Хотя нет, стой. Здесь есть пончики?
— Откуда мне знать? Ты прямо помешался на своих пончиках, — полуобиженно-полуудивлено фыркнул Шон, при этом почему-то глядя на меня, но почти сразу же примирительно буркнул: — Я правда не в курсе. Вроде что-то похожее кто-то недавно при мне поедал. Узнать?
— Давай, только быстро. Что ты делаешь? — спросил Дензил уже меня после того, как Шон растворился в толпе: подняв руку, я ухватил его за подбородок и повернул лицом к себе.
— Собираюсь извиниться, — произнес я серьезно.
Прищурившись, Дензил улыбнулся.
— Мне не терпится узнать продолжение.
— Я не должен был допустить это недоразумение с Синди. А еще ты даже не представляешь, что со мной сделала твоя песня.
Темные ресницы опустились — Дензил смотрел на мои губы, словно подначивая.
— Вау, научишь меня делать комплименты? — спросил он хриплым шепотом.
Я видел, что Лонг меня дразнит, потому что и он, и тем более я — мы оба были уверены, что я не осмелюсь вылезти из скорлупы. Но кто бы мог подумать, что это так легко — сделать что-то вопреки чужому ожиданию? Хотя бы для того, чтобы лишний раз убедить другого в том, что когда чего-то ждешь, то все обычно складывается с точностью наоборот? Что, если мы все чьи-то грабли?
Просто после всего, что случилось и не случилось, мне показалось это самым правильным — в качестве ответа на все вопросы прижаться к мягким губам, поймать первые мгновения волнующего оцепенения и ощутить ответное движение навстречу. Прерывисто выдохнув, Дензил поддался вперед и обхватил мои губы, надавливая в собственническом поцелуе и обнимая. Его пальцы сжались, сминая мою рубашку на спине.
Почему-то я всегда считал глубокие поцелуи на публике плохим тоном, но даже не вспомнил об этом, скользнув языком Дензилу в рот и тем самым продлевая такой сладкий миг победы над собой.
— Так не хочется тебе отпускать, — пробормотал Дензил, задевая мои губы своими, и поднял голову.
— Они смотрят? — прошептал я, гипнотизируя ямочку в основании его шеи, опоясанную черным шнурком и стараясь не обращать внимания на невообразимый переполох, поднявшийся вокруг.
— И завидуют.
