Он хотел сказать ей об этом, однако не смог произнести ни слова. Бросив взгляд на очаг, Паэн увидел в его пламени лица из его прошлого и разоренный врагами Рошмарен. Лицо Джоанны побледнело, огонек оживления погас в ее глазах.
- Сейчас не пришло еще время для клятв и обещаний. У нас впереди целая зима, Паэн, и пока этого вполне достаточно.
- Нет. - У него перехватило горло, и он начал снова:
- Нет, у нас впереди больше чем одна зима - намного больше, если на то будет Божья воля. Но весной мне придется вас покинуть и снова пересечь море. Я обязан позаботиться о безопасности моего брата и его месте в аббатстве, потому что это все, на что он когда-либо может рассчитывать.
- Я не допущу, чтобы вам пришлось выбирать между долгом перед братом и моей любовью! - взволнованно воскликнула Джоанна. - Если бы мой брат был жив, я бы охотно отдала все свое имущество и даже жизнь, лишь бы уберечь его от беды. Делайте что считаете нужным, Паэн, а потом, если сможете, возвращайтесь ко мне. У нас впереди целая жизнь, и если вы вернетесь...
- Я непременно вернусь.
- ..я буду ждать вас здесь, у этого очага. Он привлек Джоанну к себе и посмотрел в ее прекрасные зеленые глаза, полные надежд на будущее, на то, что весна когда-нибудь вернется в эти холодные, заснеженные края - и в его суровую, отягощенную войной жизнь.
- В летнее время до усадьбы можно не спеша добраться за час, промолвила она. - Но сейчас, когда на полях лежат сугробы...
Паэн вздохнул:
- В таком случае нам лучше поехать туда не откладывая, чтобы вернуться до наступления ночи. - Он взглянул на нее. - Если бы мы с вами были в раю, Джоанна, то не покидали бы этот очаг две недели подряд.
Джоанна улыбнулась:
- Когда нагрянут крещенские морозы, вот тогда мы с вами и поговорим о рае.
- А как мы с вами будем проводить время, пока зима еще в самом начале? - лукаво спросил он.
Ее тонкие брови приподнялись над бездонными зелеными очами.
- Мы наколем побольше дров в рощице, которая находится прямо под нами на берегу реки, и заменим старые доски в загоне для овец. И...
- И?
Улыбка на лице Джоанны стала шире.
- В конце концов может оказаться, что нам не понадобится слишком много дров, чтобы согреться.
***
Усадьба Гандейл представляла собой внушительных размеров строение, сооруженное в том же духе, что и скромное жилище Джоанны по другую сторону холма. Ее дверные косяки, когда-то покрытые росписью, стершейся со временем от прикосновения множества рук, были украшены вырезанными из дерева изображениями людей с суровыми нордическими чертами.
Обитатели Гандейла не имели ничего общего с этими хмурыми, жесткими лицами на дверных косяках. Они оказались именно такими, какими и описывала их Джоанна, - трудолюбивыми, преуспевающими фермерами, не ведающими страха, которых мало тревожили долгие отлучки их норманнского короля из Англии. Несмотря на то что Паэн успел выучить язык англосаксов за те годы, что он провел в армии короля Ричарда, ему было трудно понять речь обитателей Гандейла с их странным грубоватым акцентом, и это обстоятельство дало ему повод не торопиться с ответами на неизбежные вопросы, смысл которых было нетрудно угадать, даже не зная языка. Пусть Джоанна сама с ними разбирается.
Старый Рольф и его семья уже слышали о кончине Хьюго Мерко и о безвременной гибели Джоанны Мерко в бретонских лесах, когда отвозили налоги королевскому сборщику в Уитби. Последнему утверждению они, однако, не поверили, поскольку в часовне аббатства не было никакой плиты с надгробной надписью.
Нахмурившись, старый Рольф пообещал Паэну, что, если кто-нибудь явится в Гандейл за Джоанной, он ответит, что ему ничего о ней не известно, и тайно пошлет сообщение в домик за гребнем холма.
- И вы заставите этих бретонских воров вернуть Джоанне ее состояние? обратился Рольф к Паэну.
- Ворами были не бретонцы, а норманны, - ответил Паэн. - Те самые норманны, которые ограбили моего отца-бретонца.
Рольф широко улыбнулся, обнажив ряд желтоватых зубов, и подозвал к себе сыновей, чтобы те услышали слова гостя.
- Похоже, родные Паэна так же пострадали от норманнских захватчиков, как и наш народ, - пробурчал он. - Неужели им мало тех земель, которые у них уже есть? - Старик взял Паэна за рукав и, притянув его к себе, хриплым шепотом добавил:
- Каждое утро в день Самхейна я, как когда-то мои деды и прадеды, поднимаюсь к Клыкам Ведьмы, оставляю ей эль и зерно для наших мертвых и прошу ее устроить так, чтобы норманны никогда больше сюда не вернулись. И сколько я себя помню, она меня еще ни разу не подводила. Я советую вам, молодой человек, сделать то же самое ради вашей дамы и ради собственного блага.
***
Рольфа и его домочадцев мало заботило все, что происходило за пределами их маленькой долины. Они относились к Паэну как человеку их круга, однако не спрашивали, по крайней мере в его присутствии, как могло случиться, что он прибыл сюда вместе с Джоанной.
