Я не видела его 7 недель и 3 дня. Не думала, что любовь может быть таким сильным чувством, незаживающей, кровоточащей язвой в сердце, той еще занозой в голове…
Ночь. Я на крыльце многоэтажного дома, сижу на ступеньках возле подъезда. Если зайти внутрь, подняться на шестой этаж, на лифте или пешком по лестнице — не столь важно, позвонить в двадцать вторую квартиру, мне откроет дверь симпатичная шатенка с темно-серыми, как нынче моя душа, глазами. Или же не откроет. Зависит от того, где она, чем занята. Если так подумать, в клубе она напивалась вчера, пришла под утро, значит, сегодня она либо высыпается и будет ворчать на меня за то, что посмела разбудить «спящую красавицу», либо пошлет на часик-другой, может, на всю ночь погулять где-нибудь, зависнуть у «друзей», а-то и переночевать, в случае если ночь моей соседки окажется столь бурной и страстной, что жаркий пыл любви не отпустит голубков до утра. Если честно, не хочется нарываться на неприятности, ссориться с Тиной и что-то выяснять, возражать. Потому лучше посижу тут, в тишине. Где-то вдалеке слышен шум автомобилей, сигналы, звук тормозов — этакий шлейф ночного города, эхо городской жизни.
Самое сложное в моей ситуации — это сохранять непроницаемую стену отчужденности от близких мне людей. Иногда ловлю себя на мысли, что ужасно хочется позвонить кому-нибудь, пожаловаться на судьбу, поплакать, истошно порыдать в трубку, услышать слова утешения, побыть маленькой девочкой, что так нуждается в добрых словах, теплых объятиях и… бескорыстной, безусловной любви. Никогда еще я не была так далеко от дома, от родных, друзей, без поддержки и опоры. Здесь у меня нет никого, одиночество — вот, с кем я делю свои будни. Обманываю, конечно, в этом городе живет еще Лена, моя тетя. Пару раз даже порывалась заявиться к ней, чтобы не чувствовать себя безнадежно одинокой в этом мире, но потом очередной раз вспоминала, что я сама выбрала такую жизнь, сама свернула на этот путь, сама отгородилась от всех. Сама. Ведь когда-то нужно учиться самостоятельности, уметь полагаться только на себя. Ничто не вечно, всё проходит. Родители когда-то состарятся и исчезнут, знакомые, словно прохожие, уходят, с друзьями порой так же: ссоришься, обижаешься, разрываешь связи, уходишь. Все уходят, и ты — единственный человек, который остается, который будет с тобой до конца… Та же любовь… жизнь полна обид, разочарований, ошибок, гордости, гнева, злых событий, которые мешают любящим сердцам быть вместе, вернее оставаться в конечном итоге вместе. Не всем парам под силу пройти трудности, мы вот с Игорем не прошли. Наша история закончилась, связь порвалась, а любовь… не выдержала испытание и сдалась, разбилась на миллиарды мелких кусочков, разлетевшихся незримой пылью по ветру, яростному и беспощадному.
Но я люблю. Все еще люблю. И нет мне спасения, нет мне лекарства. Думала, вдали от него мне станет легче. Отнюдь. Ни на грамм тяжесть сердечной боли не отступила.
Слезы по щекам, я беззвучно реву, сидя на холодном камне в полночь. Продолжаю дышать болью.
Лунный свет падает на мои руки, от чего они светятся бледной синевой, напоминая о ночи, о непроглядной, нескончаемой ночи в моей душе.
Ядовитая слеза
Вместе с тушью потекла.
Я рыдаю на крыльце —
Мокрый холод на лице.
Безразличен взгляд моих
Карих больших глаз.
Смотрю точно в темноту
Дорожных, мертвых трасс.
Вдалеке машинный лязг:
Колеса — об асфальт.
А я плачу на крыльце —
Мокрый холод на лице.
Глава 3. Откровенный разговор.
13 марта 2020.
Пятница.
— Позовите сюда администратора, — в гневе бросает кудрявая блондинка средних лет, смахивая салфеткой редкие брызги шампанского с золотистого платья. Довольно дорогого, к своему сожалению, замечаю я. Хоть бы не пришлось компенсировать стоимость испорченного платья. У меня нет столько денег. А те, что скидывает на мою карту мама, я принципиально не использую. Первое время отправляла их назад, обратно на ее карту, но настырная мама продолжает, несмотря ни на что, периодически заваливать меня деньгами, о которых я не просила и более того, дала ей понять, что в них не нуждаюсь. Уже устала бороться с ее упорством, и потому забила на ситуацию, иначе говоря, перестала обращать внимания на регулярные суммы, поступающие на мой счет. Пусть присылает, раз маме так спокойнее за меня, да и разумнее будет не доводить ее до отчаянных мер. С нее станется разыскать меня, насильно увезти домой и более никуда от себя не отпускать. До сих в догадках, как она вообще согласилась отпустить меня в большой город?
Ах да, платье. Неужели придется воспользоваться мамиными деньгами?
Да я же совсем чуть-чуть пролила, ее практически не задело. Всего пару капель.
— Вы оглохли? Позовите, говорю, сюда вашего администратора, — вздернув красивые брови, повторяет женщина и небрежно швыряет салфетку на стол.
— Простите, ради бога, такого больше не повторится, — уверяю я с виноватым видом. — Прошу, не нужно администратора.
