— На самом деле… — неуверенно начинаю я. Как вообще можно сохранить дар речи, глядя на такого вышибалу? Симпатичный, конечно, но очень грозный. — В общем, я хочу уволиться. Думаю, после такого заявления вы не захотите пить со мной кофе.
Сразу надо было сообщить ему о моем решении. Просто я думала, что сделаю это завтра, сегодня я дико устала и безумно хочу спать, никаких сил нет возиться с увольнением.
Однако слова вырвались сами собой. Хочется уже покончить с этим и найти занятие по душе. Подумываю, в книжный магазин устроиться.
— Уволиться? — Мужчина удивлен и озадачен. — Но почему? Это из-за того происшествия?
— Нет, оно не при чем. Я просто поняла, что… не мое это — быть официанткой.
— Ладно, — хмуро поджимает губы, — поговорим об этом за чашкой кофе, как считаете?
Ох, я сегодня вообще попаду домой?
— Хорошо, — вынужденно соглашаюсь я, со вздохом опустив плечи.
— Тогда прошу на кухню. — Администратор делает шаг в сторону и жестом предлагает выйти из комнаты для персонала.
Войдя в огромную кухню со специализированной гарнитурой, где в рабочее время вовсю кипит работа десятков поваров, включаю свет. Чистые металлические столы блестят серебром и ни в коем случае не жалуют незваных гостей в такой час.
— Идеальная чистота, — вырывается у меня, и Евгений за спиной подает голос:
— Так и должно быть. — Осмотревшись, он находит глазами кофемашину на одном из пристроенных к стене столов и, направившись к ней, говорит: — Ну что ж, приготовлю я кофе, пожалуй.
— Если хотите, кофе могу сварить я.
— Не нужно, я справлюсь.
— Ну ладно, — тихо роняю я и присаживаюсь за примостившийся возле двери маленький, обычный чайный столик, служащий для официантов столь спасительным, пятиминутным местом отдыха, когда весь день проводишь на ногах.
— Какой кофе предпочитаете?
— Все равно, буду тот же, что и вы.
— Без сахара? — с недоверием спрашивает он.
— Нет, пожалуй, сахар всё-таки положите, — поморщившись, отвечаю я.
Как можно пить кофе без сахара? Не понимаю.
— Без молока?
— Если вы будете без молока, то и я.
— Я пью без молока, — сообщает мужчина.
— Ладно, — беззаботно пожав плечами, соглашаюсь я.
Странно как-то всё, непривычно беседовать с ним наедине. Нет, уже не страшно, просто… необычно. Чувствую себя не в своей тарелке.
Гнетущая тишина. Разве что кофемашина шумит. Евгений задумчиво уставился на кофейную чашку. Такая обстановка очень напрягает, и потому в какой-то момент я не выдерживаю и, отбросив все страхи, неуверенность, спрашиваю:
— Скажите честно, зачем я здесь? Кофе на ночь? Серьезно?
Черт возьми, я спать хочу, какой к черту кофе?!
Мужчина с непониманием смотрит на меня. Да, я становлюсь смелой, когда чего-то очень хочу. А сейчас я хочу спать, а он по непонятной мне причине смеет задерживать меня тут и препятствовать этому.
— Хотели поговорить о моем увольнении? — продолжаю я слегка раздраженно. — Так здесь нечего обсуждать. Я сказала о своем решении. Если придется, отработаю две недели. Но решение я менять не собираюсь, завтра же планирую написать заявление.
— Вы хорошо подумали? — хмурится администратор, глядя на меня из-под густых бровей.
— Да, — твердо отвечаю я.
— Ну что ж, тогда… — он берет две чашки горячего кофе и, присев на соседний стул, пододвигает одну ко мне, — ладно, я подпишу ваше заявление. А насчет двух недель — вы не обязаны их отрабатывать, — заявляет он, и я с легким изумлением заглядываю в его глаза, что так близко находятся от меня. Теперь я могу видеть их истинный цвет. Глубокие, темно-карие. Хм, а я думала они у него абсолютно черные.
— Спасибо. За кофе и… за понимание, — искренне благодарю я, немного пригубив напиток. Чтоб слегка взбодриться и не уснуть здесь же, на ресторанной кухне. Поесть бы еще чего-нибудь.
— Вы ведь голодны, — спохватывается Евгений, словно читая мои мысли, и, сделав глоток кофе и поставив чашку на стол, вскакивает, устремляется к холодильнику. — Сейчас что-нибудь найдем.
— Было бы неплохо, — воодушевляюсь я, предвкушая малый пир.
— Сыр? Что скажете? Здесь их столько видов, что глаза разбегаются, — с намеком на улыбку отмечает мужчина. — Банан есть, хотите? — и поворачивает голову ко мне.
Забавно наблюдать за его неумелой попыткой построить дружескую беседу. Не мастак он в этом, это заметно. Но для чего? К чему это всё? Зачем сорокалетнему мужчине расположение двадцатилетней девчонки?
— Я буду и сыр, и банан, — со скромной улыбкой сообщаю я и, в нерешительности прикусив губу, интересуюсь: — А шоколад там есть?
Что не меняется, так это то, что я по-прежнему без ума от банана в шоколаде. Любимый десерт всегда улучшает мне настроение, хоть порой и вспоминаю, глядя на него, об Игоре, о наших с ним незабываемых моментах, где главным действующим «лицом» являлся как раз этот самый восхитительный банан в жидком, тягучем, безумно вкусном шоколаде. А потом он дарил мне поцелуи, невероятно нежные, сладкие поцелуи.
— Александра, с вами всё в порядке? Вы чем-то расстроены? — замечает Евгений, однако я торопливо смахиваю слезу и, подняв на мужчину взгляд, вымученно улыбаюсь:
— Вам показалось. Ну так что, там есть шоколад?
