В воспаленном мозгу кипели разные мысли. И среди них — главная — встретят ли родные: мама, Валя, Леня… Дошла ли до них телеграмма?.. Если получили — обязательно встретят…
Он вглядывался в темень, пытаясь определить, где едет. Но это было почти невозможно. Мелькали какие-то заборы, приземистые склады, еле освещенные окна. Желтым неярким бликом проплыл станционный фонарь. Володя открыл дверь, когда поезд еще не остановился. В тамбур ворвались клубы пара, шум и вой ветра, грохот и перестук колес, протяжные гудки станционных паровозов. Запахло угольной гарью, бодрящей морозной свежестью, едким паровозным дымком, душистой смолой.
Держась за поручень, высунул голову, вглядываясь в полутемный безлюдный перрон. Тоскливо сжалось сердце, захолодело в груди. Ни единой души… А может, в кассовом зале дожидаются?..
Владимир, соскочив с обмерзлого приступка, огляделся. Поддернув за спиной вещевой мешок, зашагал неторопливо по заснеженному перрону.
Переливчатыми россыпями звезд сиял над головой провал неба. На северо-востоке над самым горизонтом разрезанным спелым арбузом всходила луна.
— Володя-я?! — от угла палисадника черным шариком катилась навстречу мальчишечья фигурка. — Володя-я?! Володька-а?!.
«Ленька?!.. Он, чертенок!» — вздрогнул Владимир, убыстряя шаг.
— Я-я! — и сам не заметил, как побежал.
Из-за угла выскочила еще одна фигура покрупней, за ней — третья.
— Володя-я! — кричал Ленька, подбегая и бросаясь брату на шею. — Мама! Валя! Он! Он! Целый!..
Сбоку подлетела сестра. Ткнулась в щеку, мазнула слезами. Задыхаясь, путаясь в длинных полах Владимирова зимнего пальто, подбежала мать.
— Володюшка! — выдохнула едва и повалилась на грудь.
Когда, наконец, улеглось волнение первых минут встречи, Леня, выбрав момент, нетерпеливо спросил:
— Орден привез? Покажи!..
— Успеешь, — улыбнулся Владимир, — дома насмотришься…
— Ну, покажи-и, — запросил Леонид.
— Отстань ты от него! — возмутилась мать. — Пойдемте лучше в зал, в тепло, к свету. Переждем там до утра…
— А почему не домой? — удивился Владимир.
— Через пустырь надо идти-то, Володя, ты ведь знашь?..
— Ну и что?..
— А там бандиты и хулиганье разное людей почти кажну ночь раздевают. Развелось их у нас в последнё время много. Страшно на улицу выдти.
Леня со смущением, даже конфузом, а в душе и с надеждой, глядел на брата. Как же так? Он ведь летчик, герой?! Без страха бьет фашистов где-то далеко-далеко на фронте!.. Даже в самой Германии! А тут дома неужели испугается каких-то жуликов, бандитов?.. Пусть даже вооруженных финками?..
— Не бойся, мама. Идемте домой, — улыбнулся Владимир и обнял ее за плечи.
— Нет, правда, Володя, — забеспокоилась сестра, — не только раздевают, а убивают проклятые!..
— Да не беспокойтесь, пожалуйста! Идемте домой! А для бандитов у меня кое-что найдется, — и Владимир выразительно похлопал по нагрудному карману куртки.
— Конечно! — засиял в восторге Ленька. — Да и без пистолета мы бы пошли, не испугались. Нас ведь вон сколько?! Правда, Вовка?..
— Правда! Правда! — засмеялся Владимир и надвинул брату шапку на самые глаза.
— Ты наскоко приехал-то?..
— На неделю.
— Ой, как мало?! Мы думали, на месяц!..
— Вот люди! Целую неделю дома! Радоваться надо! А им все мало…
— Да радуемся, радуемся, Володя. Хотелось бы, подоле чтобы побыл дома, — заверила мать.
…По дороге, оглядывая сына, она заботливо спрашивала:
— Ты не замерз, Володя?.. Приехал в какой-то одеже. Не пойму… Холодна, наверно?
— Наоборот, мама, — смеялся Владимир. — Это же летное обмундирование! Самое теплое! Куртка-то на меху! Унты! Хоть на полюсе живи! Спасибо командиру — позаботился!.. Вот человек!.. Побольше бы таких!..
— А мы тебя в шинели в погонах и сапогах ждали! — забегая вперед и оборачиваясь, протараторил Ленька. Он никак не мог найти себе места рядом с братом, по бокам которого шли мать с сестрой. И всю дорогу то шел позади их, то бежал впереди, путаясь у старших в ногах.
— Они у тебя есть?
— А как же!
— А где?
— В полку остались…
— Эх, жаль!
— Почему?..
— Погоны хотелось на тебе посмотреть…
— Домой придешь — увидишь на гимнастерке.
— Ой, правда?! — запрыгал козленком Ленька.
— Ну, конечно! — старшие дружно расхохотались.
Никто из Ушаковых и не заметил, как прошли страшный пустырь, тянувшийся от самой станции. Вышли на Вороняцкую гору, с которой едва просматривался лежащий внизу уступами ночной город. Редкие огни сиротливо виднелись вдали…
Вышли на улицу Ленина, подошли к знакомому дому, в дальней половине которого жили остатки семьи Ушаковых.
— Володя, нас ведь уплотнили, помнишь?.. С осени сорок первого на кухне у нас живет Мария Тучинская из Новоград-Волынска с двумя ребятишками — Ривечкой и Гришей… А мы живем в комнате.
— Места-то хватает?!
— Хватает, Валя-то в Свердловске учится, а нам вдвоем с Леней много ли надо?..
— Ну вот, наконец-то я дома! — переступив порог, громко проговорил Владимир, снимая вещмешок с плеч и осматриваясь.
