В этот момент штурман испытывает примерно те же чувства, что и человек, который долго шел в одном направлении с завязанными глазами. И вдруг повязку ему неожиданно сняли и сурово спрашивают: «Где находишься? Покажи!.. Не узнаешь — домой не вернешься!..» В таком положении большинство штурманов тянет, выигрывает время, шаблонно отвечая: «Погоди, пока… Одну минутку… Сейчас… сейчас…» — лихорадочно отыскивая знакомые ориентиры. И требуется в такие минуты большое мужество, выдержка, самообладание, чтобы не растеряться, не впасть в панику и не идти на опасном поводу у какого-нибудь члена экипажа, который услужливо тычет карандашом в карту и твердит: «Вот мы где, смотри! Смотри!» — хотя сам давно уже потерял ориентировку…
Я в подобной ситуации, как штурман, не был исключением. Стоя в передней кабине и вглядываясь вниз, односложно отвечал:
— Подожди, командир… Подожди, пока…
Хаммихин снизу вверх, с недоверчиво-презрительной усмешкой, поглядывал на меня. Потом решительно произнес:
— Готовься к выброске!
Кивнул головой:
— Вон лес! Пора!..
Я удивленно, даже растерянно поглядел на него:
— Где?..
Расплющив нос, вдавился в стекло. Внизу что-то чернело. То ли лес, то ли населенный пункт, то ли болото, то ли свежевспаханное поле?..
Включив лампочку, поглядел на карту, на ручные часы.
— Нет, рано…
— Как рано? Выбрасывай! Где же ты после лес найдешь?..
— Через 42 минуты он будет, тогда и выбросим.
— Ты это всерьез? — повернулся в кресле Хаммихин.
— Конечно.
— А я говорю — выбрасывай!
— Послушай, Володя, — вкрадчиво зашелестел второй пилот Александр Родионов, — раз командир приказывает, так бросай!.. Да и я вижу, что это лес, а не что-то другое. Уж поверь нам!..
— Поймите! — напористо заговорил я. — Это вовсе не цель! Время еще не вышло, да и контрольные ориентиры не просматриваются.
— А я говорю: цель! — повысил голос Хаммихин. — Ты ошибся в расчетах и не можешь опознать ее.
— Проверьте, если не доверяете. Вот глядите! — тыкал пальцем в карту я. — Через пять минут пройдем реку Регель. А потом уж будет цель!..
— Ну хорошо! Время пока терпит! — скептически сказал Хаммихин. — Но если только через пять минут не увидим Регель — выкину тебя за борт вместе с парашютистами, но без парашюта. Понял?!.
— Понял, — сдавленно буркнул я, а про себя уныло подумал: «Хоть бы показалась река. Хоть бы раз пройти над облаками и точно очутиться в том месте, как рассчитываешь…»
Я с тревогой всматривался за борт, пытаясь определить, где находимся. Но, к сожалению, ничего характерного не видел. К тому же луна, солнцем сиявшая весь маршрут, пока летели над облаками, как нарочно, куда-то исчезла.
«А-а! Все равно, реку-то никак не минуем! — успокаивал себя в следующую минуту. — Она же поперёк маршрута…» Легче стало на душе, свободней задышалось…
— Ну, штурман?! Где твоя обещанная река? Время-то выходит! — торжествующе забасил Хаммихин и гулко засмеялся. Его поддержал своим тенорком Родионов.
— Погодите, еще не время.
— Уже четыре минуты прошло. Готовься!..
— Но не пять же!
Я во все глаза всматривался вниз, но реки все же не видел. «Что за чертовщина?! Неужели пролетели? — ссохшимся языком облизнул шершавые губы. «Не может быть! Не может быть!»
— Пять минут прошло! — пробухал над ухом голос.
Я поглядел на часы.
— Ну, блуданишка!.. — И в этот момент откуда-то сбоку из-за тучи выплыла луна. Залила землю ровным зеленовато-прозрачным светом. Вспыхнули, точно подожженные, озера, озерки, озеришки. А впереди километрах в десяти заискрилась, запереливалась вначале радугой, потом расплавленной серебристой лентой извивающаяся дуга реки.
— Вон она! Вон! — закричал ликующе. — Идем правильно по маршруту!
— Чему обрадовался сдуру?! — обрезал Хаммихин. — Время-то не совпало!.. На целых три минуты! Та ли еще это река?
— Та! Та! — горячо заверял я. — Вон видишь этот изгиб? Мы чуточку уклонились, километров на пять влево!
Хаммихин долго сличал карту, вздыхал и чмокал губами, потом безапелляционно сказал:
— Нет, не та! Поворачивай назад!
— Да ты что?! — вытаращил глаза я. И на секунду замолк с открытым ртом.
— Не она ведь, Саня?
— Нет, нет! — скороговоркой ответил Александр и поворотом штурвала ввел самолет в разворот.
— Вот видишь! И он говорит, не она! — повернулся Хаммихин. — А большинство никогда не ошибается! — добавил назидательно.
— Да вы что, в самом деле?.. Или не хотите видеть?! — взорвался я. — Отставить поворачивать! Взять прежний курс! Иначе я отказываюсь быть штурманом! И доложу командиру полка об этом!..
— Ну и докладывай! Кого напугал? — невозмутимо, с ехидной улыбкой ответил Хаммихин. — Сам заблудился — сам на себя и накапаешь!
Я, овладев собой, жестко сказал:
— Я вижу, вы не хотите по-настоящему выполнить боевое задание…
