— Что-о?! Да как ты смеешь?! Я командир! И я отвечаю в первую очередь за выполнение задания! Я! А не ты! Понял?!. Думаешь, орден получил, так тебе все дозволено? Можешь командовать?.. Вот сейчас буду выбрасывать парашютистов и ты не пикнешь! А пикнешь, так и тебя выкину! И скажу в части, что сам выпал! И мне поверят! Бывали такие случаи! И экипаж подтвердит!.. Ну поругают маленько. Война все спишет!
«Неужели никто не заступится?..» Я растерянно поглядел на Родионова. Тот хранил молчание и только странная усмешка подергивала его губы. Тогда оглянулся и встретился взглядом с борттехником Митей Тулковым. Тот испуганно шарахнул глазами в сторону.
«Спились и сплелись!» — с злой тоской подумал.
Последняя надежда — стрелок-радист Коля… Но кабинка радиста была пуста. Наверняка, он у турельного стрелка в общей кабине или за своим пулеметом…
— А я не дам выбрасывать! — неожиданно даже для себя возразил.
— Как это не дашь? — угрожающе заворочался в кресле Хаммихин. — Вот сейчас прикажу им прыгать — и прыгнут!..
— А очень просто! Скажу им, чтобы не прыгали, что их выбрасывают за сотни километров от назначенного места — и они не прыгнут!.. И прилетят домой вместе с нами!..
— Да ты что?!. Да я тебя! — Хаммихин суетливо искал рукой кобуру пистолета. — За невыполнение приказа командира под суд!.. Пристрелю!..
— Не забывай! Они вооружены лучше нас и твоего пистолета не испугаются. А за то, что угрожаешь оружием, я ухожу к ним.
Я неловко повернулся в узком проходе и как-то боком, выставив вперед руки, вышел в общую кабину.
Самолет продолжал виражить.
Парашютисты, увидев меня, привстали со скамьи.
— Что, штурман, прыгаем?
— Рано еще! Через полчаса! — и сам опустился на скамью рядом. — Прошу не забыть: Ушаков Петр Иванович, родом с Среднегорья. Если что о нем узнаете — прошу сообщить, как договорились.
Приоткрылась дверь пилотской кабины. Высунулся Тулков:
— Штурман! Командир зовет!
Я, подойдя к турели, вытянул оттуда радиста, негромко попросил:
— Идем к командиру.
— Ну что ты, Володя, шуток не понимаешь? — закачал горестно головой, заохал Хаммихин, когда увидел нас. — Да ты не обижайся! Ведь я шутил!.. Гляди, и курс твой взяли. Дай, думаю, проверю — какой у меня новый штурман? Люблю летать с молодежью. Геройский оказался — кремень, а не парень! Так ведь, Саня?
— Конечно! Конечно! — скривился в улыбке Родионов.
«Понятно, почему любишь. Считаешь — молодых легче обдурить или запугать…»
— Так ведь, Митяй?
— Провалиться мне на месте, но лучше Вовки Ушакова во всей дальней авиации штурмана не найдешь! — прорвался, как всегда, с непонятным и странным хохотом Тулков. — Это я понял еще тогда, в день гибели старика Медведева! Ох и набрались мы с Саней тогда «стенолазу», поминая покойничка! Голова — два дня раскалывалась! На карачках ползали тогда!
— Довольно, Тулков! Не уходи в сторону!
Но не так просто было заставить замолчать Митю. Он долго еще хохотал и рассказывал, сколько они выпили спирту и куда по пьянке забрели «тогда».
Снова прошли Регель, потом слева заблистали озера. Я не удержался, мотнул головой.
— Вон видите, озера? Так что идем точно…
Хаммихин, наклонив мою голову, жарко задышал в ухо:
— Да знаю я, что верно ведешь. Но воевать-то надо по-умному! Пойми, чем ближе сбросим их к городу, тем больше вероятности, что нас собьют! А так бы выкинули спокойненько. И главное, никто не узнает никогда, никто не сможет проверить! А нам честь и слава!..
— Но это же невыполнение задания?!
— Какое невыполнение! — поморщился Костя. — Выкинул за линией фронта и баста! А там пусть сами добираются. Они же разведчики!.. В борьбе побеждает сильнейший! Все так делают! И немцы!..
— Но они же погибнут, пока доберутся до города! И задание не выполнят!
— Эх, дурашка ты, дурашка! — качал головой Хаммихин. — Ни черта не понял, чему я тебя учил. Все! Не было между нами никакого разговора!.. И не вздумай где-нибудь ляпнуть!
Хаммихин, засопев зло, обиженно отвернулся…
Выброска прошла успешно. Тулков, нацепив парашют, открыл дверь. Кабина сразу наполнилась характерным гудом и шипом свистящего воздуха, оглушающим рокотом двигателей. Казалось, они переместились на стабилизатор рядом с дверью, потому так громко и ревут.
Парашютисты, пригнувшись, положив правые руки на кольца парашютов, один за другим стояли у проема двери, ожидая команды.
Я, припав к окну, следил за черневшим, выползающим из-под крыла лесом.
— Поше-ел! — закричал, махнув рукой.
Еще сильнее сжавшись, парашютисты, стараясь не задеть огромными рюкзаками верхний обрез двери, выпали из кабины. «Шурх! Шурх!» — дважды прохрипел им вслед поток воздуха, засасываясь в кабину.
— Готово-о! — ликующе заорал Тулков, с резким стуком захлопывая дверь.
Появления истребителей никто не ожидал. Шли уже над своей территорией. Они атаковали сзади, с хвоста. Кажется, пара, а может, и больше. Когда по бортам протянулись прерывистые огненные бичи, каждый понял — прозевали и теперь, вероятно, придется расплачиваться жизнью.
Старший лейтенант Хаммихин первым пришел в себя.
