— Боюсь, как бы не приняли за чужих, да не вмазали пару снарядов в брюхо. Просигналь «я свой» на всякий случай. Дай три зеленых!..
Я забыл, что с двух часов ночи действовал другой сигнал «я свой» — две зеленые ракеты.
Иван высунул ствол ракетницы в форточку. Хлопнул выстрел. Ракета по дуге метнулась в сторону. Потом вспыхнула вдали и, зависнув, холодным светом залила местность. Вслед понеслась вторая, через секунду — третья.
Уткнувшись в окно, я увидел под собой темную посадочную полосу, четко выделявшуюся на светлой траве… Рулежные дорожки. Справа на опушке березняка — какой-то сарай. Рядом с ним — огромный зарод сена. И ни одного самолета… «Умеют маскироваться — мастера. Ясно одно — аэродром не родной, даже не запасной. Местность незнакомая…». Снова сомкнулась над землей темнота. В ответ ни одного сигнала.
— Сделаем круг! Стреляй белыми!..
Иван стал пускать ракеты одну за другой. Огненными каплями они плавно текли вниз, выхватывая из темноты участки аэродрома. Поля с копнами сена, опушка леса, мелкий кустарник.
— Что будем делать? — повернулся Иван ко мне. — Осталось всего три ракеты.
Я поглядел на бензочасы. Стрелка колебалась на нуле.
— Садиться будем. Бензин кончается.
— Сади на фюзеляж, шасси не выпускай. Все же безопасней.
— А если аэродром немецкий и придется взлетать? — я испытующе смотрел на Ивана. — Без шасси нам крышка!
— Примем бой.
Плавно отжав штурвал, я направил нос самолета на огни. Вон тот сдвоенный, вероятно, означает «Т». Выравнивать у него. Главное — вовремя убрать газ, выдержать направление.
Вспотел от напряжения. Известно, садить машину куда сложнее, чем пилотировать по горизонту.
Иван, глядя на приборы, монотонно твердил:
— Высота 100! Скорость 180! Высота 80! Скорость 180! Высота 70! Скорость 170! Высота 50! Скорость 150!.. Увеличить скорость! Увеличить скорость! — истошно закричал Иван.
Я двинул сектор газа вперед. Затихший было мотор гулко и басовито взревел…
— Ракеты!
Один за другим уносятся в мрак тугие яркие комочки. Полоса точно по курсу. Отчетливо видна высокая покачивающаяся трава. Седая, точно заиндевевшая. До нее рукой подать. Метров двадцать-десять, не больше…
— Убирай газ! — командую, а сам плавно выбираю штурвал. Нос самолета приподнимается, сдвоенные фонари проносятся сбоку… Все! Сейчас машина заскользит по траве или камнем провалится вниз.
Мы откинулись на спинки кресел, вытянув и напружинив ноги, словно это могло спасти от удара…
Мгновенья мучительного ожидания, в которые люди седеют. Что-то громко застучало по фюзеляжу, будто снаружи ударили молотки. «Винт режет грунт!..» Хрустящий скрежет. Металлический звон. Нарастающее гуденье, переходящее в гул. Толчки. Вдруг самолет, словно волчок, разворачивается влево… Удар!.. И все стихает. Тишина давит уши.
Открыл глаза. «Зажигание! Аккумуляторы!» Вытянув руку, ударил по выключателю…
— Уфф! Кажется, сели! — сказал Иван. — Бегу к пулемету!..
Скрылся в общей кабине. Откуда-то из темноты, издали донеслись голоса. Урчание грузовика. Замелькали огоньки… Я вылез из кресла, пошел к двери.
Стоявший в турели Иван, услышав громыхание шагов, спросил:
— Ты куда?
— На разведку. Если выстрелю — стреляй!
У двери запнулся за что-то мягкое. Чуть не упал. Склонился. Поперек прохода — человек. Кто это?.. Опустился на колени, прижался ухом к груди. Сердце не билось. Хотел позвать, но раздумал.
Открыл дверь фюзеляжа, спрыгнул на землю. Теплая ночь встретила ароматом перестоявшихся трав, убаюкивающим криком перепела: «Спать пора! Спать пора!..» Сминая росистую траву, обогнул хвост самолета. Немного пройдя, остановился. Вытащил пистолет из кобуры.
К самолету с притушенными фарами приближалась машина. Когда она подъехала ближе, точно в ознобе, хрипло крикнул:
— Стой! Кто едет? Стреляю!..
— Свои! Свои! — раздались голоса. Вдруг почувствовал неимоверную усталость. Стоять не было сил. Сунув пистолет в карман, упал в траву…
Командир полка Герой Советского Союза Вадов — полковник Панкратов принял дивизию — никак не ожидал, что этот день принесет ему столько радости. Ну хоть бы кто предупредил!..
Поздно вечером сидел в кабинете один, когда в дверь постучали.
— Да! Да! Войдите, — машинально ответил, не отрывая взгляда от полетной карты, по которой изучал маршрут завтрашнего боевого вылета.
И только когда вошедший начал докладывать:
— Товарищ подполковник! — Вадов, услышав знакомый голос, вскинулся, да так и застыл на месте с широко открытыми глазами.
— Володя-я! Жив?!.
Он схватил меня в охапку.
— Ох, и напугал ты меня! Я ведь понял, что ты дважды погиб!..
— Как дважды?
— Из разговора по радио с твоим командиром…
Я освободился из объятий.
— А где сейчас мой командир?
— Не знаю, пока сообщений не поступило. Думаю, выпрыгнули они, когда вас подожгли…
Вадов усадил меня к столу, сам сел напротив. Вот что, оказывается, произошло в ту ночь. (Судя по радиоразговору.)
— Волга! Я — 13-й! Атакован истребителями! Веду бой!..
Трескотню пулемета заглушает взрыв…
— Тринадцатый! Я — Волга! Немедленно снижайтесь! Уходите к земле! Если есть облачность — скрывайтесь в ней!..
— Загорелся правый мотор!..
