Конечно, быть снятым при развернутом знамени училища и выслать домой фото тоже почетно и приятно. Но не сравнимо с отпуском. Лучшего поощрения для солдат и курсантов, чем отпуск, нет, не было и не будет! С первого же дня жизни в армии каждый мечтает, как бы скорей попасть домой. Увидеть милую родину, отдохнуть от распорядка, команд, себя показать…
Остальные дни до отъезда прошли в хлопотах оформления проездных документов и сладостном ожидании отпуска. Правда, удивил Иршин. Как-то, идя со мной в строевой отдел, разразился тирадой:
— Послушай, ты едешь в отпуск, у тебя праздник, а я за что с тобой маюсь?..
Я взглянул на него растерянно.
— Хожу вверх-вниз по этажам, кабинетам, да начальникам за какие пироги и пышки?..
Что это? О чем?.. И тут, поняв, опешил и даже покраснел от стыда за него.
— Нет, в самом деле? — канючил Иршин.
Меня охватила злость, так и подмывало ответить: «Ходите по приказанию комроты, выполняете свои обязанности, а не по моей просьбе…» Но такое сказать?.. Сгноит в нарядах в нужнике. Итак врагов дополна. Да и попаду ли домой?.. И я молчал, не зная, что и буркнуть. И лишь после моего туманного выражения: «Думаю, что моя поездка будет всем на пользу» старшина умолк.
Я слышал о подобном от отца, да от бабушки, которая в 42 году ездила к дяде Володе. Ну тогда был голод, люди стремились выжить. Но сейчас-то нет голода, а привычка что-то урвать от подчиненного у некоторых осталась…
Наконец… глухой ночью я был дома. Переполошил маму и сестру, которые, ясно, не ждали меня.
Не писал же о своем приезде. Радостных ахов и охов, вопросов и разговоров хватило до самого утра. Мама и Галя больше спрашивали, поддакивали, да качали головами. Уснули счастливые, что снова вместе.
…Отпуск! Отпуск! — сплошной праздник пролетел, как самолет в голубом небе. К Лильке сходить так и не насмелился. Точнее пошел, дошел до ее переулка, но дотянуть до дома не смог. Горючки — духу не хватило.
Стоял и глядел на ворота, в которых лет десять назад увидел ее. Милая девочка-второклассница в черной цигейковой шубке, перепоясанная ремешком, такой же шапке с продолговатыми ушами, завязанными под подбородком, в красных фетровых валеночках запомнилась навсегда. Ну что я сейчас зайду? Чем удивлю?.. Солдатской шинелью с курсантскими погонами? Или рассказами о полетах?.. Так я не пилот, самолетом не управляю. Нет, рано еще идти к ней. Вот через год можно. Офицерские погоны что-нибудь да значат. Должна же хоть немного заинтересоваться, что очень и очень сомнительно… Наверняка, уже сейчас у ней есть парень. И внешне лучше меня. Лилька не такой человек, чтобы быть одна. Хорошо ей — всегда есть выбор. Только выбери правильно. Меня, знаю, не выберет, а должна бы из-за моей длительной возвышенной любви. Я ей не нужен. Типичный «ГСЖ» — мелкий телеграфист. Но я стреляться не буду. Докажу, что только я был достоин ее любви. Пусть на это уйдут годы, вся жизнь, но докажу. Она еще пожалеет, что отвергла…
А может, Лилька не достойна любви? Но, к сожалению, любовь сильнее и живет во мне помимо моей воли. Подчинила и командует, а я выполняю ее желания. Если бы видеть Лильку вблизи в домашних что ли условиях, то, может, у ней бы обнаружилась куча недостатков, из-за которых бы разлюбил. Но это невозможно. Лилька сверкает звездой, заставляя собой любоваться. Конечно, она тоже, как всякий человек, имеет свои недостатки. Но я их издалека не вижу. И, наверняка, она совсем не такая, какой ее себе представляю, какой люблю тот идеальный образ, который сложился в моей голове. Я даже не знаю, добрая она или злая, щедрая или скупая, хвастливая или скромная, честная или лживая, принципиальная или приспособленка, верная как друг и жена или обманщица? Какие имеет взгляды, к чему стремится, что в жизни любит, чем увлекается?..
Скоро закончит алюминиевый техникум. Вот еще парадокс! Никогда не думал, что пойдет учиться туда. Только в столичном вузе блистать, во ВГИКе или консерватории. И на тебе — лучшая ученица, из года в год круглая отличница — осталась дома, словно серая троечница…
По прибытии в училище меня ожидал маленький сюрприз — многостраничное письмо из Среднегорска. Я даже удивился — впервые такое большое. Что ж! Тем интересней!
Люба, возможно, по моему примеру описывала институтскую жизнь второго курса, на котором училась. Подготовку к празднику Октябрьской революции, сетовала, что редко пишу.
«Послушайте, уважаемый. Раз вы сами напросились на переписку, так поддерживайте ее активно. А то от вас последнее время едва письма дождешься. Любопытно, чем вы так заняты?! Ах, да! Вострик писал как-то, что вы отличник и комсомольский активист и прямо горите синим пламенем на службе, учебе и работе. Ну гореть горите, да только не сгорите, а то я лишусь оригинального знакомого, подающего известные надежды стать блестящим офицером…»
Вострик тоже преподнес сюрприз. Посверкивая глазами-смородинами, подошел улыбающийся.
— Могу показать Любу, получил недавно фото.
Вытащил карточку из нагрудного кармана рубашки.
