— Не говорил, — согласился Останин, — а вот теперь говорю и наказываю. — Хитровато жмурился он, подрагивая черными кустистыми бровями. — Она ведь у меня одна. Росла без матери. Я ей был и отцом, и матерью.
Вениамин улыбнулся.
— Давайте отпуск, так съезжу туда!
— А что? Вот прилетим домой и дам! — улыбнулся Останин, и Вениамин не мог понять, то ли он шутит, то ли говорит серьезно.
— Ловлю вас на слове! Дома не отказываться!
— Не откажусь, Веня! Не откажусь! — заверил Останин.
Неожиданно выскочили за облака.
— Ну, вот и первые звездочки зажглись! — выдохнул командир, оглядев серо-голубой небосвод с золотистой каемкой догорающей зари на горизонте.
— Иди, работай, штурман, и помни наш уговор…
Радиополукомпасы не работали и за облаками. Посидев около них еще с минуту, Вениамин открыл ящик секстанта и вытащил его. В кармане астропособий нашлись авиационный астрономический ежегодник, таблицы высот и азимутов звезд — как раз все, что нужно для расчетов по определению места самолета.
Подготовка секстанта к ночным измерениям заняла полминуты. Еще минута-другая потребовалась на выбор пар звезд. Но, шагнув к астрокуполу, Вениамин с досадой обнаружил, что зажглись самые яркие — Вега и Денеб, Капелла и Арктур.
«Ну ничего, для начала и эти сойдут. А потом, как стемнеет, все будут видны».
Наложить секстант на глаз, совместить звезду с черным пузырьком, пустить механизм осреднения — тоже не отняло много времени. Самолет шел без тряски и болтанки. Закончив измерения, принялся за расчеты и через минуту, проложив на карте астрономические линии, получил место нахождения самолета. Екнуло сердце. Место получилось почти на самой линии маршрута и совпадало с прежними расчетами. «Выходит, не уклонились. Идем правильно! — обрадовался Вениамин. — Но не надо спешить с выводами. Чтобы точно определиться, нужно 7—8 мест».
И он, позабыв обо всем, широко, устойчиво расставив ноги, стоял под куполом с секстантом над головой и мерил, мерил высоты навигационных звезд. И когда наконец все места легли на карту, он, вытерев пот с подбородка, улыбнулся. Самолет шел точно по маршруту, даже не требовалось поправки в курс.
Уточнить путевую скорость, время прибытия на цель, получить новый ветер и курс — не составило труда…
Иногда смотрел в блистер, пытаясь увидеть землю, но за бортом вот уже пятый час тянулась однообразная снежно-белая облачность, и не было ей конца. Хотелось, конечно, увидеть землю. Ведь внизу простиралась незнакомая страна. Самолет летел как раз по границе между Венгрией и Румынией и, если бы не было облачности, то справа из окна он увидел бы Венгрию, а слева из блистера — Румынию. Это не здорово ли?! Но сколько он ни вглядывался, за бортом все было закрыто серо-белым одеялом облачности, которая и видом-то не походила на особенную, заграничную, а была точно такой же, как в Сибири или в Подмосковье.
Вениамин встал с кресла, снова взялся за секстант. Кто бы мог подумать, что пригодится? Он вспомнил, как, получив новенькие бомбардировщики, штурманы полка обнаружили в кабинах серо-зеленые ящики с авиационными секстантами. Вот тогда было смеху: «А что это за зверь и с чем его едят? Это еще что за штукенция? И куда в нее глядят?» Еще тогда большинство штурманов, повертев, покрутив приборы, заглянув во все отверстия, потакав часовым механизмом, положили их обратно в ящики на вечные времена.
Многих испугали тренировки в измерении высот, потому что сделать это было не просто, особенно в болтанку самолета. Многие разочаровались в секстантах еще и потому, что, научившись измерять высоты, часто путались в астрономических расчетах. «Уж больно они сложны! — говорили такие штурманы в свое оправдание. — Простым смертным не одолеть!.. Ладно уж, мы старым проверенными способами выведем самолет на какую хочешь цель. А астрономией пусть занимаются ученые, профессора и прочие кандидаты, а нам надо воевать!..»
В полку, пожалуй, только Дмитриев продолжал возиться с секстантом и чуть ли не в каждом полете тренировался, измеряя высоты различных светил. Уже через месяц Вениамин довел скорость расчетов до минуты, чем вызвал восхищение и зависть всех штурманов полка.
«Нет, дорогие! Вернусь домой — всех в эскадрилье заставлю работать с секстантом! Если бы не он, как бы сейчас вел самолет?.. И начальство уговорю, чтобы со всеми штурманами полка проводились занятия и тренировки по астронавигации. Ведь боеспособность части повысится в два-три раза…»
И снова измерения, и снова расчеты, снова прокладка линий на карте. И такая работа до пота в течение часа. И ничего не поделаешь, потому что шли в облаках и за облаками, и самое главное над горами, где ветер меняется на противоположный при пролете любого хребта и даже вершины. В этих условиях штурман должен быть особенно бдительным, если не хочет заблудиться и погибнуть. Вениамин это помнил, потому что недавно шли над восточными Карпатами, теперь — над Среднедунайской низменностью, а впереди подстерегали Динары — горы Югославии…
За 15 минут до выхода на цель Вениамин сказал Останину:
— Пора помаленьку снижаться, товарищ командир.
