В Смольном полностью

Из далёкой сибирской деревни ехал в Петроград старик крестьянин. В дороге он всем рассказывал, что едет к Ленину. Ему надо поговорить с Лениным о крестьянской жизни.

Долго старик был в пути. Наконец приехал в Петроград.

Глядит, на улицах стоят рабочие с винтовками. Прошёл с музыкой полк солдат; впереди полка несли громадное красное знамя.

Старик подошёл к красногвардейцу и спросил:

— Это как следует понимать?

Тот ответил:

— А так: теперь у нас — Советская власть.

Пошёл, старик по улице, стал расспрашивать, где найти Ленина.

Говорят:

— В Смольном.

Долго шёл он через весь город и пришёл к громадному дому.

Около дома горели костры, стояли пулемёты. У пулемётов прохаживались матросы и солдаты.

Это и был Смольный.

Понравился старику один молоденький матрос. Он всё постукивал каблуками о мостовую, похлопывал рукой об руку — грелся: было холодно, с моря дул сильный ветер.

Старик сказал ему:

— Мне б Ленина повидать…

Матрос оглядел его с ног до головы и спросил:

— А тебе зачем надо к Ленину?

— Пришёл рассказать ему про свою жизнь.

— Иди, старик, к коменданту за пропуском, — сказал матрос и показал, куда идти.

На лестнице стояла очередь к коменданту. Широкие ступеньки были скользкие, грязные — видно, много народу прошло по ним за день.

Комендант писал пропуска медленно: рука его привыкла к винтовке, перо он держал всеми пятью пальцами, неуверенно, с опаской.

Получил у него старик пропуск, пошёл искать Ленина.

В первом этаже Смольного рабочие и матросы получали оружие. Они поодиночке подходили к высокому весёлому солдату, брали винтовку и патроны, расписывались и выходили во двор. Там строились в отряды и уходили. Где-то далеко громыхали пушки: под Петроградом шли бои.

Старик спросил высокого солдата, где Ленин.

Солдат улыбнулся и ответил:

— В тридцать шестой комнате.

У дверей тридцать шестой комнаты стояли на часах два красногвардейца: старый усатый рабочий в чёрном пальто и молодой парень в полушубке.

Старик сказал им:

— Мне б Ленина повидать.

Усатый рабочий поглядел на старика и сказал:

— Ступай прямо по коридору. Ленин в большом зале будет выступать.

Только тут старик заметил, что все шли по коридору в одну сторону. Он пошёл туда же и увидел в конце коридора белые, широко раскрытые двери. В дверях толпился народ.

Старик стал пробираться вперёд. И только протиснулся в зал, как раздался страшный шум. Старик не сразу понял, в чём дело. Пригляделся: кругом кричат, хлопают, машут шапками. И народ в этом нарядном зале всё больше простой: в шинелях, в полушубках, в матросских бушлатах.

И все кричат:

— Ленин! Лени-и-ин! Ленин!

Старик приподнялся на цыпочки и увидел в другом конце зала Ленина.

Владимир Ильич стоял на небольшом возвышении. Он ждал, когда стихнут крики. Потом поднял руку — требовал тишины.

Но зал шумел, не утихал.

— Ленин!.. Да здравствует Ленин!

Владимир Ильич нахмурился. Потом не выдержал — улыбнулся. Крики усилились ещё больше.

Ленин развёл руками. Подождал немножко. И опять поднял правую руку. Потом, видно, решил не обращать больше внимания на шум, наклонился вперёд и начал говорить.

И тогда сразу в зале стало тихо.

— Товарищи! — сказал Ленин. — Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой всё время говорили большевики, совершилась…

Ленин говорил о новой жизни, о Советской власти, о том, что войну надо кончать, что земля будет отнята у помещиков и отдана крестьянам.

Старик слушал. Каждое слово Владимира Ильича было ему понятно.

Кончил Ленин речь.

Старик вспомнил о своей деревне: надо там рассказать о ленинских словах.

И он пошёл по коридору — искать широкую лестницу, что ведёт на улицу.

Кто-то окликнул его. Это был молодой матрос, который стоял раньше около Смольного.

— Ну что, папаша, говорил ты с Лениным про свою жизнь? — спросил он, засмеявшись.

— Нет, — ответил старик. — Это Ленин говорил со мной про мою жизнь.

Кто ездил в 1919–1920 годах по нашим железным дорогам, тот видел «кладбища паровозов». Так назывались места, куда сваливались исковерканные паровозы. Во время гражданской войны они были разбиты снарядами и теперь лежали огромными грудами, брошенные как попало, беспомощные, колёсами кверху.

Было трудное время. Всюду виднелись следы войны: взорванные мосты через реки, сожжённые дома в городах, разбитые паровозы на железных дорогах.

Советской стране приходилось заново строить своё хозяйство.

И тут началось великое дело: советские люди стали собираться по праздникам или в будни — в свободные от работы часы — и трудиться бесплатно, чтобы помочь своей стране.

Начали это дело рабочие-коммунисты Московско-Казанской железной дороги 10 мая 1919 года.

Они добровольно, по собственному желанию, принялись разбирать «кладбище паровозов», отыскивали уцелевшие части, разгружали поезда с углем и дровами. Сперва такая добровольная работа делалась в конце недели, по субботам. Поэтому и дни, когда советские люди собирались для такой работы, стали называться субботниками.